— Господин генерал, если разрешите, — попросил слова капитан Георгиу, вынимая из кармана лист бумаги, — я бы хотел доложить вам, что в ваше отсутствие пришел ответ, которого ждал господин Уля.
— Вот как? Тем лучше. Нам легче будет принять какое-нибудь решение. Ну, и что же сообщают о нем? Положительные факты?
— Наоборот, господин генерал, отрицательные.
Уля Михай раздавил в пепельнице сигарету, которую только что закурил, избегая торжествующего взгляда капитана Смеу.
— Господин Уля, — продолжал капитан Георгиу, — хотел знать, существуют ли в продаже такие же карты, какими пользуется Барбу. Нам сообщают, что таких карт в продаже нет.
— Любопытно! — заметил капитан Смеу, всё еще пытаясь поймать взгляд Ули. Но тот, обнаружив пятнышко на письменном столе генерала, старательно счищал его рукавом. — Однако это не самое интересное в том сообщении, которое мы получили. Гораздо интереснее другое. Во-первых, подтверждается, что Барбу был в Германии. Год не уточняется. Но мы знаем от друга Пелиною Алчибаде Стояна, что Барбу был в Германии в 1939 году. Другой важный факт: до 1938 года Барбу известен, как выяснилось, в качестве видного легионера, затем он исчез из поля зрения на неопределенный срок. Оказывается, он находился в Германии, а с началом войны добровольно ушел на фронт. В сообщении обращают наше внимание на то, что, поскольку есть данные, компрометирующие Барбу, не следует доверять ему. Если же имеются основания обвинить его в серьезных проступках, необходимо его арестовать и отправить в Румынию для последующего дознания. Вот краткое изложение документа, полученного нами из генерального штаба. Думаю, что добавлять к этому ничего не надо и арест Барбу становится необходимостью.
— На этот раз, — сказал капитан Смеу с явной иронией, — я думаю, что и господин Уля не станет возражать против ареста Барбу. Не так ли?
— Меня волнуют три вопроса, — медленно заговорил Уля, продолжая усердно счищать пятнышко с письменного стола. — Первый вопрос: как это Барбу мог заранее знать, в каком доме вы установите свой командный пост? Второй вопрос: каким образом он передал информацию на ту сторону фронта? Третий вопрос: неужели он не подумал о том, что отказ поехать с оперативной группой под предлогом болезни может вызвать подозрения? Эти три вопроса меня чрезвычайно волнуют.
Капитан Смеу горячо возразил ему:
— Если каждый из нас задастся целью во что бы то ни стало доказать, что Барбу кристально чистый человек, мы найдем не три, а тридцать три вопроса такого рода. И, дорогой господин Уля, если мы будем ждать, пока вы найдете ответы на все эти вопросы, возможно мы потеряем еще не одну человеческую жизнь. Сам генеральный штаб приказывает арестовать его, а вы этому противитесь.
— Откуда вы взяли, что я противлюсь?
— Из того, что вы только что сказали.
— Вы меня неверно поняли. Вы хотите его арестовать? Арестуйте.
— Вы это говорите таким тоном, как будто хотите добавить: «Я умываю руки!..»
Генерал, который к этой минуте нарисовал множество ромбиков на листе бумаги, спросил Улю:
— В самом деле, вы и сейчас не согласны с арестом Барбу? Или данные, полученные нами, кажутся вам недостаточно убедительными?
— Господин генерал, они достаточно убедительны для того, чтобы считать Барбу «подозрительным номер первый».
— Невероятно! — воскликнул возмущенный капитан Георгиу. — Что же вам еще нужно? Чтобы генеральный штаб прямо написал, что Барбу и есть агент Абвера? Но для этого мы здесь существуем. И вас для этого послали сюда. Мы его арестуем и, как бы он ни был изворотлив, заставим всё-таки признаться.
В эту минуту дверь приоткрылась и адъютант генерала лейтенант Смырындою просунул голову в дверь:
— Простите, господин генерал! Дежурный офицер, младший лейтенант Параскивеску, хочет обязательно видеть господина капитана Георгиу. Он говорит, что у него есть важное сообщение.
— Идите, Георгиу! Что опять там случилось?
Капитан Георгиу поспешно вышел. Оставшиеся беспокойно зашевелились на своих стульях, предчувствуя новые неприятные известия.
Капитан Георгиу скоро вернулся. Все смотрели на него вопросительно.
— Барбу Василе исчез! — объявил ои многозначительно.
— Слишком поздно! — прошептал капитан Смеу, с трудом удерживая ругательство.
— Что это значит: исчез? — спросил возмущенный генерал. — Я прошу объяснить, что это значит?!
— Параскивеску докладывает, что четверть часа тому назад к нему пришел Бурлаку и сообщил, что Барбу Василе исчез. Утром он остался на квартире, так как был болен. Во время обеда один из шифровальщиков, я не запомнил его имени…
— Вероятно, Мардаре, — вставил капитан Смеу, — остальные были со мной.
— Пусть это был Мардаре. Он принес ему обед. Барбу чувствовал себя лучше. Он поел, потом снова лег. Вечером, когда Мардаре принес ужин, он Барбу уже не нашел. Стали расспрашивать хозяйку, искать его повсюду, но безрезультатно. Тем временем вернулись и все остальные. Тогда Бурлаку, не зная, где найти вас, Смеу, пошел к Параскивеску, который сегодня дежурит. Параскивеску пришел ко мне. Это всё. Да, вот еще что: Параскивеску сказал, что ребята из шифровальной команды совершенно деморализованы. Они думают, что Барбу постигла та же участь, что и Томеску.
— На этот раз они ошибаются, — зло проговорил капитан Смеу. — Барбу почуял, что его ждет, и смылся. Так нам и надо, если мы уж настолько щепетильны! — нашел нужным добавить капитан Смеу, с досадой и укором глядя на Улю Михая.
Тот стоял, скрестив руки, опустив голову, словно чувствуя себя виноватым. «Неужели я до такой степени ошибся? — спрашивал он себя. — И всё-таки Барбу исчез!.. Нравится мне это или не нравится, но факты именно таковы!»
Уля чувствовал, что все взгляды направлены на него.
Генерал, видимо понимая его душевное состояние, решил избавить Улю от возможных упреков и закрыл совещание:
— Господа, вы свободны! Георгиу, примите срочные меры, какие вы считаете необходимыми. Может быть, нам всё-таки удастся поймать его. Я не думаю, чтобы он слишком далеко ушел. Держите меня в курсе дела. До свидания, господа.
Выйдя от генерала, Уля Михай пошел к дому, где размещались шифровальщики. Он шел медленно, засунув руки в карманы, стараясь собраться с мыслями. Но мысли бродили в голове расплывчатые, отрывочные, они возникали вдруг и снова исчезали, и трудно было поймать ускользнувшую нить. В том, что приходило в голову, не было никакой связи с главным, с тем, что волновало и на чем необходимо было сосредоточиться. У генерала над левой бровью бородавка… А в погребе, где они укрылись днем, пахло квашеной капустой… Не забыть бы завтра подстричься… Когда кончится война, он напишет Франсуа, чтобы тот выслал книжки, оставленные ему на хранение…
