я прекрасно справлялась сама, — сухо заметила Реджина. Румянец, разлившийся по её щекам, меня почти рассмешил — так это девчоночье смущение не вяжется с надменным тоном строгой училки. — А теперь, если не хочешь получить в зубы или на правах соперника сожрать мой вибратор, предлагаю тебе отвалить на фиг.
Не дожидаясь ответа, она вышла из спальни и звонко застучала каблуками по лестнице. М-да, сдаётся мне, на работу мы сегодня едем раздельно.
51
Догнать Реджину и продолжить этот нелепый разговор я не пытался. Не сейчас, и так есть над чем подумать. Выходит, моя девочка всё это время мучилась в одиночестве? Никого не подпускала к себе, никому не позволяла увидеть себя беспомощной и на всё согласной… По крайней мере, теперь понятно, почему она такая несносная.
Я буду первым альфой, которому она позволит себя повязать. Первым и единственным.
Или не буду. Судя по брошенным в запале словам, Джинни здорово злится, что я так её и не пометил. Вот и слушай после этого дядюшкину брехню про выбор женщины! То женщина, а блядские кошки так и норовят переложить на тебя и выбор, и его последствия. Вот что тут прикажете делать?
Ладно, потом разберёмся. Если опоздаю второй раз за месяц — Эмма меня со свету сживёт шуточками про мою завидную потенцию.
Когда вышел на улицу, отвратительно зелёная «Эскада» уже сворачивала на главную дорогу. Ненавижу эту машину. И Реджину порой тоже, хоть и понимаю, что в этом утреннем междусобойчике мы оба не виноваты. Только наше звериное нутро, порой сводящее на нет все благие начинания.
Ну и фиг с ним. К вечеру отойдёт, да и мне есть на ком сорвать злость.
— Скажешь хоть слово, и я начну искать новую секретаршу, — бросил я, едва добрался до работы и отнял у Эммы вожделенный стаканчик с кофе.
— Всего-то хотела похвалить за пунктуальность! — заявила эта нахалка, ничуть не устрашившись моего отнюдь не доброго взгляда. — Семь пятьдесят пять, мистер Маграт! Я прямо как в прошлое вернулась!
— Я опоздал всего один раз! За пять лет! А отгулы и вовсе взял впервые, имей совесть, женщина!
— Один раз, зато как эффектно! — ехидство в её голосе можно черпать ложками.
Нет, что за девицы меня окружают? Или не только меня, и это участь всех мужчин — страдать от женской язвительности?
— Ну всё, ты уволена. Верни мне ключ от кабинета и потерянные пять лет моей жизни. На нервные клетки не надеюсь.
Я всучил ей обратно стаканчик с кофе, уже пустой, и направился вверх по лестнице.
— Ха! — послышалось мне вслед. Каблуки её туфель застучали по камню, давая понять, что оставлять меня в покое Эмма не собирается. — Ты не можешь меня уволить, я слишком много знаю!
— Ничего ты не знаешь, — возразил я, возвращая ехидную усмешку, — у меня кристально чистая репутация.
— Был бы прокурор, а компромат найдётся, — отнюдь не двусмысленно заявила она, испортив настроение ещё больше. — Уж нам ли с тобой не знать.
Зря она напомнила об Орентисе. Настроение, и без того препаршивое, покатилось в бездну. До его звездного визита осталась всего ничего, а я вовсе не уверен, что готов к его приезду. Нет, красную дорожку перед его сенаторской задницей я расстилать не собираюсь. Только ту, которая может завести его за решетку. И сделать это нужно именно здесь — на территорию Греймора его сенаторская неприкосновенность не распространяется. Главное, найти подходящий повод. Любой, от сомнительных встреч, без которых он не обойдется, до штрафа за парковку.
Всего пары часов в допросной мне — а точнее, Лоренцу, — хватит, чтобы расколоть ублюдка, заставить его признаться во всех преступлениях, даже с истекшим сроком давности. Пара часов — и Орентис наговорит на пожизненное. Смертная казнь устроила бы меня больше, но…
— Ладно, что у нас на повестке дня? — Эмма кивнула на стопку одинаковых папок на её столе. — Все срочные?
— А у нас бывают другие?
Не бывает. У прокуратуры, полиции и маршалов большая часть дел попадает под незабвенное «сделать ещё вчера». Причём совершенно не важно, что вчера стопка была точно такой же и даже больше, а ты засиделся до полуночи и, казалось бы, всё уже разгреб… Инквизиторам чуть проще — на них только дела о неправомерном применении магических способностей, а это уже в десятки раз меньше работы. Правда, и простых дел там почти не бывает. Чего только стоят высохшие мумии моих косолапых родственничков.
Дверь в кабинет открылась, когда я почти ненавидел свою работу. Домой бы сейчас. Забиться в берлогу, обложиться жратвой повкуснее и послаще, заграбастать себе под бок свою женщину… А не вот это всё с Дакеем и макулатурой. Плохо дело — гон близко. Только в это время я всерьёз начинаю подумывать о карьере автомеханика, где гайки и болты перемежаются с банками из-под пива.
— Скажи, что ты принесла мне кофе, — не поднимая головы, потребовал я.
— Не кофе, — поспешила разочаровать Эмма. — И не принесла. Он сам пришёл.
Я мигом отложил папку и выпрямился. Кого ещё принесло в мою нескромную бюрократическую обитель в… половину шестого? Поздновато для визитов, как по мне.
Приглашения неведомый визитёр дожидаться не стал и протиснулся мимо Эммы, очевидно, успев убедить её в крайней важности своей персоны. Я бы поспорил — кофе все ещё кажется куда большей необходимостью, чем любые посетители.
— Я… — начал он, но я прервал его жестом.
Незваный гость при желании вполне сошёл бы за родного братца Изары. Волосы чёрные как смоль, глаза точно две головёшки, кожа приметного бронзового оттенка… Словом, южанин. (Впрочем, для нас все родившиеся ниже приграничья — южане.) Будь я женщиной или любителем мужчин, счёл бы его красавчиком. Хорошо одетым красавчиком — дорогой костюм, дорогие же туфли и портфель из хорошо выделанной кожи. Ну прямо-таки корпоративный юрист на гонораре в тысячу за час…
Не юрист, конечно же. Грёбаный боевой маг.
— Железный Ковен, платиновый резерв и бла-бла-бла, — протянул я чуть насмешливо, откинувшись на спинку кресла. — Ошиблись кабинетом или округом, майор?
Мегар Хартасерра чуть заметно скривился. Наверняка хотел скорчить рожу еще сильнее, да негоже терять лицо.
— Вы много знаете, — не спросил, но констатировал он. — По крайней мере, для наглого юнца, вообразившего себя окружным прокурором.
— Заместителем окружного прокурора, — поправил я. — Пока ещё. Но не вообразил, меня назначило ваше многонеуважаемое правительство — к ним и претензии. Думаю, с кем-то вроде вас они охотно поделятся информацией о моих заслугах перед родиной. В столице вообще много
