Читаем без скачивания Месть. Все включено - Ярослав Зуев

– Огромная! – крикнул балтиец. – Ни конца, ни краев не видать!

– Поясни, что ты видишь?!

Из последовавших криков матроса-балтийца сделалось ясно, что ход привел экспедицию в необыкновенно большой грот. Сколько исследователи не светили факелами, противоположных стен разглядеть не удалось.

– Этого не может быть, – пробормотал старший чекист.

– И свод куда-то вверх уходит! – вопили, между тем, снизу. – Мы потолка тоже не видим.

Оперуполномоченный, спрятав блокнот в карман, извлек оттуда платок и ожесточенно прочистил нос. Последнее заявление балтийца выбило его из колеи.

– Как это, свода не видите? А куда же он подевался? Если мы тут, наверху, стоим. В метре, ну, может, в двух, над вами.

– А хрен его знает, куда! – с раздражением отвечал балтиец. – А только нет его, и баста!

Чекисты наверху переглянулись в смятении.

– Мистификация, право, – еле слышно обронил старший. В это время из-под земли снова что-то закричали.

– Что они так орут? – спросил старший чекист. Ему никто не ответил. Люди наверху не знали. Разведчикам в пещере стало не до него. Теперь они боролись за жизнь. Под ногами глухо ухнула двустволка. Очевидно, стреляли сразу из двух стволов. Звук получился таким раскатистым, что латыш упал на одно колено, в полной уверенности, что начался обвал.

– Тут кто-то есть! – орали из-под земли. – Что-то на нас несется!

– Убирайтесь оттуда! – закричал оперуполномоченный. – Эй, кто-нибудь! Крикните им, чтобы бежали!

Но, находившимся под землей разведчикам бежать было поздно. Казалось, земля дрогнула от воплей и, возможно, топота. Хрипло залаял «наган» матроса-балтийца. Старший чекист заворожено насчитал шесть выстрелов, прежде чем бывший матрос взвыл от боли и ужаса. Впрочем, вопль немедленно оборвался.

– Хватайте лопаты и копайте! – страшным голосом приказал старший чекист, как только вышел из ступора. Однако мужики, сгрудившись в кучу, и не подумали взяться за дело. Латыш сообразил, что они вот-вот ринутся наутек.

– Живо, работать, кулачье! – его дрогнувшие пальцы несколько раз окарябали деревянную кобуру, прежде чем в руке оказался длинноносый вороной «Маузер». – Стоять, сволочь!

Старший чекист потерял контроль над ситуацией. Несколько раз полыхнуло, латыш выстрелил по мужикам. Потом мелькнул топор, брошенный чей-то меткой рукой. Тяжелое лезвие угодило в лоб латышу, раскроив череп и выпачкав рыжую шевелюру красным. Бывший латышский стрелок, выронив «Маузер», ничком повалился в придорожную канаву.

– Ах ты, черт! – вырвалось у старшего чекиста. Какое-то время он стоял, глядя вслед убегающим мужикам. Двое из них остались на месте, один судорожно хватался за живот, из которого хлестала кровь. Второй, убитый, лежал молча, и только слегка дергал ногами в лаптях. Старший чекист перевернул на спину латышского стрелка. Тот тоже был мертв.

– Бежать надо, Алексей Николаевич! – взмолился председатель совета, он единственным не покинул оперуполномоченного. – Бежать!

– Я тебе дам бежать! – пробормотал старший чекист, и, сунув пистолет за пояс, поднял брошенную лопату. – А ну, помогай! – лопата по штык вошла в грунт. Председатель не сдвинулся с места.

– Бежим, Алексей Николаевич!

Обругав последнего своего солдата паникером и дешевкой, оперуполномоченный налег на лопату. Снизу яростно рыкнула двустволка, а затем коротко вскрикнул Георгиевский кавалер. Кажется, старик пытался призвать Бога, но успел выговорить только первый слог. Потом чекист и председатель разобрали удаляющиеся вопли одного из разведчиков балтийца. Похоже, парень со всех ног припустил к селу. То, что преследовало его по пятам, сотрясло подземелье тяжелым топотом. Чекист успел подумать о каменных ядрах, катящихся по проходу неудержимой лавиной.

– Что же это такое? – спросил чекист, отбрасывая бесполезную лопату.

– Жабы, Алексей Николаевич!

– Кто?!

– Бежим! Бежим! – вместо ответа призвал председатель. Но, для старшего чекиста настал последний отсчет. И пяти секунд не прошло, как он с проклятиями по колено ушел в землю. Это было настолько невероятно, что председатель не поверил глазам. Впрочем, было темно, так что он не мог разобрать подробностей.

– Черт! – выдохнул чекист, от неожиданности позабыв о пистолете. – А ну-ка, дай мне руку!

И тут его лицо начало багроветь. Председатель словно окаменел. Он хотел крикнуть, но в зобу сперло дыхание. Зато старший чекист сначала выгнулся назад, нелепо взмахнул руками, а затем завопил так, что вопль его, пронесшись над верхушками черного леса, достиг деревни, заставив ее обитателей буквально оцепенеть от ужаса. Этот же крик вывел председателя из оцепенения. Он увидел, как туловище старшего чекиста рывком ушло в землю по грудь, и этого оказалось достаточно. Председатель развернулся и опрометью кинулся наутек.

– Ни хрена себе, чувак, ты ужастики на ночь рассказываешь! – первым нарушил молчание Планшетов. – Ни хрена себе… Прямо выпить захотелось.

– По-любому, – согласился Волына, очень довольный тем, что его история произвела впечатление. – Может, будем какую селуху проезжать, так выскочишь, самогона поспрашаешь?

– Нашел лоха.

– Т-так чем де-дело закончилось? – осведомился Эдик. Как историк, он полагал, что в конце каждого параграфа должна быть поставлена точка.

– А ничем, – сказал Вовчик. – Через три дня солдат пригнали. Гэпэушников понаехало – хоть жопой жуй. Ученых разных привезли. Из Питера, и из Москвы. Выставили вокруг села оцепление. Потом забор построили. Колючку везде натянули. Как на зоне. И хана.

– А селюки, блин? – удивился Протасов.

– Переселили, зема. Под шумок – прямо за полярный круг. Тогда туда валом народу высылали.

– То-топ сикрет, – кивнул Армеец.

– А председатель? – спросил Планшетов.

– Председателя, зема, в психушку забрали. Он, после той ночи башкой тронулся.

– На хрена ГПУ твои, Вовчик, жабы понадобились?

– Как это, на хрена? – удивился Волына. – Бабка говорила, коммунисты хотели этих самых жаб на свою сторону перетянуть. И использовать для борьбы с мировым империализмом.

– Ну, ты, блин, загнул! – не выдержал Протасов.

– М-да, – протянул Планшетов и широко зевнул. – Жуть.

– Пурга голимая! – фыркнул Валерий.

– Пурга или нет, зема, а говорят, будто, когда наши в 41-м отступали, заложили там повсюду тротил, и как херанули… на фиг!

В салоне повисла тишина.

– Но, немцы все одно копали. У них нашими жабами разведка заинтересовалась. Гестапо.

– Абвер, – поправил Армеец.

– Чего?

– Абвер. Во-военная разведка. Ге-гестапо – это тайная по-политическая полиция.

– Так или эдак, – сказал Вовчик, – а фрицы в тех краях два года копошились. А наши их то с воздуха утюжили, то партизанами докучали. Чтобы помешать…

– Чему помешать, чувак?

– Работам по приручению жаб, – важно сказал Вовчик.

– На кой черт твои гребаные жабы Гитлеру дались, плуг? – взорвался Протасов. – Что ты паришь херню разную, е-мое?!

– Как, зачем. Хотел он, чтобы они за евреями гонялись.

– Тьфу, бред, блин!

– Бабка рассказывала, – обиженно продолжал Вовчик, – что после войны красные снова жабами занялись. – Только никак разобраться между собой не могли, кому этим делом заниматься. Все дергали, друг у друга, Берия, и этот второй черт, как его?

– Абакумов? – предположил Эдик.

Ага, верно, банабак. – И, короче, этого самого Абакумова[69] еще и грохнули, чтобы нос, куда не положено, ни совал.

– Сначала посадили, – поправил Эдик.

– Ну, да. А какая разница. А потом и Берию в расход пустили, потому как очень много знал. И все, шито-крыто.

– Это тебе бабка такого наворотила?! – удивился Валерий.

– У дяди Гриши консультировался, – пояснил Вовчик. – Дядя Гриша по долгу службы – в курсе дела.

– Каким боком твой дядя, мент рогатый, к делам, которыми КГБ занимается? – возмутился Протасов. – Точнее, занималось, в натуре.

– Прямым! – парировал Вовчик. – При Никите Хрущеве в тех местах водохранилище построили. Усекаешь? Вот море все на хрен и затопило?

– Значит, абзац твоим жабам настал?

– Если бы, зема! Там такие дела пошли твориться. Мрак! Усраться и не жить. То рыбаки пропадут, вместе с баркасом, то купальщики.

– Бермудский треугольник, – сказал Эдик.

– Хуже, зема! Квадрат! – сказал Вовчик, и вставил в рот сигарету.

– А с чего ты, рог неумный взял, что эта тварь, про которую твоя бабка лепила, в Пустоши объявилась?

– А там балка похожая, – сказал Волына. – И мертвяков в ней, если пацану Иркиному верить, тоже, считай, до краев. В коллективизацию народ с голоду помирал? Помирал. Немцы наших в 41-м посекли? Посекли. Партизаны деревню палили? Палили? Зондеркоманда партизан вешала?

– Все, Вовка, отвянь. Задрал!

– А что не так? Все зема, сходится. Где зла по уши, там и жаба. И хер ее браток, чем убьешь. Не убиваемая она. По-любому.