взял стопку и, подняв ее перед собой в ответ на бокал Пак Хи Шуня, опрокинул выпивку в рот. — Что вам нужно, господин?
— Ничего особенного, — улыбнулся Пак Хи Шунь, наблюдая, как обученные девушки окружили нисовца и стали гладить мужчину по плечам и шее кончиками пальцев. — Нужно только переквалифицировать одно дело.
— Уголовные дела находятся в ведении прокуратуры, — тут же ответил Хван Дон Ук. — Управление не вмешивается в гражданские дела и не занимается смягчением приговоров, вы должны были это знать, уважаемый господин Пак Хи Шунь.
— И я это знаю, — кивнул мужчина.
Ладонь одной из девушек, иностранки, скользнула по груди нисовца, но он перехватил ее руку и одним движением пальцев отогнал от себя проституток. Сейчас мужчина был максимально серьезен.
— Если вы знаете, что я не могу оказать вам подобную услугу, то зачем позвали, господин Пак Хи Шунь? Я не волшебник, на чудеса не способен, что бы вы мне не предложили. Так что сожалению, но я буду вынужден уйти…
— Господин Хван Дон Ук, дослушайте же, — улыбнулся молодой чеболь. — Я не прошу никого вытащить из тюрьмы, отнюдь. У меня более интересное и в то же время простое в реализации задание.
— И какое же? — напряженно спросил мужчина.
— Нужно всего лишь переквалифицировать самооборону, в результате которой были убиты четверо, в массовое убийство, — улыбнулся Пак Хи Шунь.
— Основания? — продолжал напирать нисовец.
— Как и обычно в нашей стране — коррупция. В этом деле все повязаны. Адвокат, прокурор, судья, — Пак Хи Шунь потянулся к портфелю, стоящему под ногами, и вытащил папку, которую собрал для него Чон Чи Гук. — Все они хорошо между собой знакомы. Налицо заинтересованность сторон. Тем более, они пытаются обелить северокорейца, который убил четырех урожденных граждан Юга. Убил жестоко, хотя ни у одного из них не было при себе огнестрела.
— Понимаю… — протянул нисовец, листая распечатки. — Хладнокровный убийца-северянин, которого пытается выгородить из-за связи с вашей двоюродной сестрой?
— Именно, — согласился Пак Хи Шунь. — Что скажете? Такое задание выполнимо?
— Сажать не отпускать, — улыбнулся нисовец, довольно откидываясь в кресле и запуская руку между ног одной из девушек. — Все будет оформлено в лучшем виде, мы не позволим преступнику уйти безнаказанным.
— Отлично, — ответил Пак Хи Шунь, вставая со своего места. — Тогда не буду мешать вашему досугу и жду звонка, господин Хван Дон Ук.
После чего молодой мужчина покинул комнату, едва не поморщившись, когда проходил мимо этой продажной свиньи.
Его бесили подобные люди, но без них жить стало бы куда сложнее. Деньги для него не проблема, а реальную цену заплатит не он, а работницы клуба, которым, судя по плотоядному взгляду Хван Дон Ука, сегодня уж точно не позавидуешь.
* * *
Двадцать третьего числа Пак Сумин получила письмо-приглашение, в котором было указано, что ей требуется явиться в главный офис конгломерата Пак. Общая тональность письма была довольно дружелюбная, но вот проблема была в том, что с самого утра годзилле нездоровилось, и она была злая, словно тысяча демонов.
— Чего этот старый хрен от меня хочет? — прорычала чеболька, едва не пробив кулаком в экран ноутбука.
— Госпожа Пак Сумин, вы уверены, что это не грипп? — уточнил я, глядя на зеленоватую девушку.
— Я знаю, как чувствую себя, когда гриппую, не действуй хотя бы ты мне на нервы, — резко ответила Пак Сумин. — И завтра тащиться в офис…
Мы пережили целую череду собраний, совещаний и бесполезных митингов на этой неделе, и последнее, чего хотелось бы перед долгожданным выходным — тащиться в головной офис.
— Лучше раздобудь мне какого-нибудь супа, и поострее, — скомандовала чеболька, устало потирая переносицу. — Острое отлично лечит.
— В кафе за углом готовят острый юкедан.
— Откуда знаешь?
— Менеджер Ким на обед водил.
— И насколько он острый?
— Ну, я перестал что-либо чувствовать уже со второй ложки, так что достаточно острый, — ответил я девушке.
Чеболька на секунду задумалась, после чего согласно кивнула.
— Тащи это варево сюда, время перекусить… Как же я не хочу ехать к деду!
— Госпожа руководитель отдела, можно жаловаться чуть тише… — прошептал я, кося глаз на открытую дверь. Вопли Пак Сумин уже стали привлекать внимание сотрудников.
Поймав взгляд одного из коллег, я будто бы незаметно кивнул, мол, гнев начальства под контролем и чуть что, я брошусь грудью на эту бесноватую, но не дам ей вырваться из стекляшки.
— Хватит тут разглагольствовать и неси мне еды! — потребовала годзилла. — Или я тебя грызть начну…
Я только чуть дернулся, изображая поклон, и пятясь, покинул стекляшку. Уже в лифте мне подумалось, что это, наверное, первый раз, когда я вижу Пак Сумин полноценно обедающей. У девушки был только один нормальный прием пищи — ужин со мной. Все остальное время она существовала на кофе с сиропами и одном круассане. Не самая здоровая диета, но Пак Сумин утверждала, что если ее покормить в обед, то через полчаса ее срубит в сон и тогда рабочий день можно считать безнадежно потерянным.
Когда я возвращался в офис, то первое, что я увидел — напряженные спины коллег, которые были крайне увлечены работой. Любой, кто когда-нибудь сидел в опенспейсе знает: если в отделе стало непривычно тихо, а слышно только стук клавиатур, то на этаж зашло большое начальство. Ведь в опенспейсе всегда что-то происходит; кто-то пошел заварить кофе, кто-то перекусить, несколько сотрудников собралось у стола менеджера Кима и обсуждают сложную заявку. Нет, от коллег я слышал, что бывали и опенспейсы, где все сидели, будто прибитые гвоздями, но это чаще встречалось во всяких колл-центрах, где сотрудник работал по конвейерному принципу. У нас свободы было больше, да и необходимость горизонтальных коммуникаций никто не отменял. Хотя бы потому, что тебе нужно было воспользоваться мудростью
