Предполагалось, что представительные органы, которые назывались «советами» в Советском Союзе и возникли на основе рабочих, крестьянских и солдатских комитетов, возьмут на себя роль буржуазного парламента, превратив его из «говорильни» (термин Маркса) в действующий орган. Из рассуждений Ленина видно, что такое изменение характера представительных органов предполагает изменение самого представителя. Из «болтуна» он превращается в функционера, который разрабатывает и осуществляет планы и несёт ответственность перед народом. С другой стороны, представительные органы отнюдь не являют собой некие застывшие формы институтов. Они постоянно развиваются. Растёт число лиц, принимающих участие в общественном самоуправлении. При этом уровень и масштаб общественного самоуправления, т. е. выполнения общественных функций самими людьми, определяется числом лиц, участвующих в нём. В то же время, чем меньше «представителей» избирается в советы, тем больше обязанностей по определению и реализации социального планирования берёт на себя всё население. Это объясняется тем, что сами советы всё ещё находятся в определённой изоляции от общества в целом, несмотря на то, что они как органы или учреждения зародились в недрах самого общества. Кроме того, из ленинской концепции следует, что пролетарские представительные органы выполняют переходные задачи. Они рассматриваются как посредники между «пролетарской государственной властью», которая ещё необходима, ещё функционирует, но уже отмирает, и общественным самоуправлением, которое ещё не стало свершившимся фактом и не могло самостоятельно функционировать. Общественное самоуправление ещё нуждается в полном развитии. Советы могут либо постепенно совпасть с обществом в целом, развитие которого приведёт к самоуправлению, либо превратятся лишь в придатки и исполнительные органы власти пролетарского государства. Область действия советов лежит между двумя силами: государственной властью и новой системой общественного самоуправления. Какие показатели позволяют определить, выполняют или не выполняют советы свою революционно-прогрессивную задачу, превращаются или не превращаются они в чисто формальные структуры государственно-административного органа? К таким показателям, очевидно, относятся следующие факторы:
1. Выполнение органами власти пролетарского государства своей задачи – постепенного самоупразднения.
2. Ограничение деятельности советов лишь вспомогательной ролью и функциями исполнительных органов власти пролетарского государства, а также выполнение советами надзорных функций и задач института, столь обременённого ответственностью, что он постепенно передаёт функции общественного управления из рук органов власти пролетарского государства в руки общества в целом.
3. Повышение способности отдельных представителей народных масс постепенно и последовательно брать на себя выполнение функций всё ещё действующего государственного аппарата и функций советов, поскольку они являются лишь «представителями» народных масс.
Третий показатель имеет решающее значение, поскольку от его реализации зависит «отмирание государства» в Советском Союзе и переход функций советов к трудящимся массам.
Таким образом, диктатура пролетариата представляет собой не постоянное состояние, а процесс, который начинается с разрушения аппарата авторитарного государства и создания пролетарского государства и заканчивается созданием системы полного самоуправления общества.
Для получения точной оценки этого социального процесса необходимо рассмотреть особенности развития советов. Указанный процесс невозможно скрыть за покрывалом иллюзий, если учесть следующие моменты. Проблема заключается не в том, что в выборах в советские органы участвуют 90 процентов населения (а не 60 процентов, как в прежнее время), а в том, что советские избиратели (а не советские представители) также принимают все более активное участие в управлении обществом. «Девяностопроцентное участие в выборах» не свидетельствует о прогрессивном развитии общественного самоуправления хотя бы потому, что оно ничего не говорит нам об истинном смысле деятельности народных масс. Более того, не относится оно и к исключительным особенностям советской системы. Буржуазные демократии и даже фашистские «плебисциты» показали «более чем девяностопроцентное участие в выборах». Одной из основных задач рабочей демократии является определение степени социального развития того или иного сообщества не на основе количества избирателей, а на основе реального содержания его социальной деятельности.
Таким образом, мы неизменно возвращаемся к кардинальному вопросу каждого общественного строя: что происходит в народных массах? Как массы относятся к социальному процессу, в котором они вынуждены участвовать?
Смогут ли и как смогут трудящиеся обеспечить отмирание авторитарного государства, которое возносится над обществом и восстаёт против него, и взять на себя его функции, т. е. органически сформировать общественное самоуправление?
Ленин, очевидно, имел в виду этот вопрос, когда разъяснял невозможность одновременной и полной ликвидации бюрократии во всех странах. Разумеется, старый бюрократический аппарат необходимо заменить новым аппаратом, «который постепенно сделает ненужной каждую форму бюрократии и ликвидирует её». «Это не утопия, – писал Ленин, – это рождается из опыта коммуны. Это – непосредственная задача революционного пролетариата». Ленин не рассматривал вопрос, почему «ликвидация бюрократии» не была утопическим желанием и почему жизнь без бюрократии, без руководства «сверху» была не только возможна и необходима, но и, что более важно, составляла «непосредственную задачу революционного пролетариата».
Настойчивость Ленина можно понять, если учесть глубоко укоренившуюся веру человека (и большинства правителей) в инфантилизм масс и, что более важно, веру в невозможность обойтись без авторитарного правления. Ввиду появления фашизма такие новые понятия, как «самоуправление» и «неавторитарная дисциплина», лишь вызывали снисходительную улыбку. Мечты анархистов! Утопия! Химера! Действительно, крикуны и насмешники могли даже указать на Советский Союз и, в частности, на заявление Сталина, что об упразднении государства не может быть и речи и что, напротив, власть пролетарского государства необходимо укреплять и расширять. В таком случае, Ленин заблуждался! Человек был и остаётся раболепным существом. Без власти и принуждения он не будет работать, он будет «лишь предаваться удовольствиям и станет ленивым». Не теряйте время и энергию на бесплодные химеры! Но если это так, тогда необходимо потребовать, чтобы государственное руководство Советского Союза официально исправило идеи Ленина. Оно должно показать, что Ленин заблуждался, когда написал следующее:
«Мы не утописты. Мы не „предаёмся мечтам“ о том, как мы сразу заживём без любой формы управления и подчинения. Марксизму не свойственны эти анархические мечты, в основе которых лежит неправильное понимание задач диктатуры пролетариата. В действительности они лишь способствуют переносу социальной революции на то время, когда человек станет другим. Нет, социалистическую революцию мы осуществим с такими людьми, какими они являются в действительности на данный момент, т. а с людьми, которые не могут обойтись без подчинения, контроля, „управляющих и бухгалтеров“. Но тогда необходимо подчиниться вооружённому авангарду всех тех, кто подвергался эксплуатации, т.е. подчиниться рабочим, пролетариату. Все „бюрократическое“ в правительственных учреждениях можно и необходимо заменить простыми функциями „управляющих и бухгалтеров“. Эту работу необходимо немедленно начать и вести её повседневно. Рабочие, мы сами создадим крупные отрасли промышленности; мы организуем их работу на основе нашего опыта; мы везде ликвидируем остатки капитализма; мы введём строгую, железную дисциплину, которая будет поддерживаться с помощью государственной власти вооружённых рабочих; мы превратим государственных служащих в простых исполнителей наших распоряжений; мы превратим их в надёжных, сменяемых управляющих и бухгалтеров „со скромным жалованьем“ в этом заключается наша пролетарская задача. Таким образом, мы сможем и должны начать осуществление пролетарской революции. Такое начало на основе крупных отраслей промышленности автоматически приведёт к отмиранию всех форм бюрократии и постепенному созданию нового строя, того строя, который не будет иметь ничего общего с рабской зависимостью от заработной платы (разрядка В. Р.). Мы создадим строй, при котором функции управления и учёта будут постепенно упрощаться и выполняться самими людьми на основе очерёдности. Со временем эти функции станут привычными и наконец полностью прекратят своё существование в качестве специальных функций особой группы людей».
