Вся полемика с ними до сих пор сводилась к воплям «а мы не согласны!» — но без аргументации. Или к «обзывалкам»: «Они антисемиты!!!» То есть к оценке личности авторов, а не написанного ими. Мне же глубоко наплевать, семиты они или антисемиты, «хорошие» или «плохие». Так что, если кого-то не устраивает позиция Шульгина и Солженицына, это дело тех, кого она не устраивает, и только. А не мое. И не читателя.
Попытка анализа начала
Самое главное, что можно сказать по поводу событий 1881 г.: они грянули стихийно. Этих событий совершенно не ожидал решительно никто и, может быть, меньше всех ожидало правительство, — оно постоянно отставало, плелось в хвосте у событий… Только весной 1882 г. были приняты решительные меры, и они тут же дали результат.
Что, собственно, произошло? Погромы происходили в местах, где антисемитизм — явление традиционное, привычное. Основной контингент погромщиков составили «местные люди, которые по самым различным причинам желали расправы с евреями, — они расклеивали призывные прокламации, организовывали основные кадры погромщиков, к которым вскоре добровольно, без всякого увещевания, примыкали сотни людей, увлекаемые общей разгульной атмосферой, легкой наживой. В этом было нечто стихийное. Однако… даже разгоряченные спиртными напитками толпы, совершая грабежи и насилия, направляли свои удары только в одну сторону, в сторону евреев, — разнузданность сразу останавливалась у порога домов христиан»[277].
Говоря о России, вообще очень трудно высказать мнение, справедливое для всей страны всех ее исторических частей. В самой коренной России — Великороссии, как свидетельствуют очень многие, «было бы неблагодарным делом отыскивать даже и в подонках нашего простонародья каких-либо антисемитических тенденций»[278]. Примеров этому можно отыскать очень много, хотя бы телеграмма, которую евреи белорусского местечка дали купчихе М. Ф. Морозовой, известной как благотворительница: «У нас сгорела синагога… дай денег!» Купчиха денег дала. Или когда в Усманском уезде крестьяне не любят доктора по фамилии Смирнов — очень уж он груб с пациентами. А сменившего его доктора по фамилии Шафран как раз полюбили, и он Много лет пользовался любовью и благодарным уважением всей округи.
Все это так, но в другой части России, в Малороссии, антисемитизм традиционный, идущий со времен «жідів-арендарів» и Хмельницкого. Погромы начались именно здесь.
Разумеется, сыграло свою роль и то изменение в настроениях общества, о которых шла речь в прошлой главе. В конце концов, ведь антисемитская пресса тоже делала свое дело: формировала образ врага народа и врага государства. Даже неграмотные люди в России обычно чутко отслеживали позицию «тех, кто наверху», — от нее слишком многое зависело. И если так начали думать «баре» и «образованные», то, получается, евреи — это как раз тот враг, за которого никто взыскивать с погромщиков не будет.
Не готовы к событиям и широкие круги евреев. Позже они будут огрызаться из револьверов, начнут организовывать отряды «самообороны», нападать первыми на русских… Пока нет ничего подобного.
Не готовы и люди образованного слоя России — независимо от своего происхождения. Они просто не понимают, что происходит, и придумывают событиям самые фантастические объяснения.
Одним из этих объяснений было тогда и осталось до сих пор: бунт черни, выплеск злобы люмпенов, уголовного элемента. Эта идейка не выдерживает ни малейшей критики. Пусть без уголовников и бродяг местами не обошлось — не они составили костяк погромщиков.
Как раз одно из самых поразительных явлений: в погромах участвовали самые обычные люди; вовсе не какие-то отпетые негодяи или подонки, а трезвенные, приличные мужики. Иногда складывается впечатление, что и они не очень готовы к происходящему, и собственные действия им то ли кем-то, то ли чем-то внушены. Они буквально сами не могут объяснить, какая муха их укусила, что и зачем они наделали.
При этом очень часто грабили еврейские дома и магазины те, кто был хорошо знаком с их владельцами. Разбивали винные погреба их завсегдатаи, «наводили» толпу на лавки те, кто в них много раз покупал. Это совершенно загадочный для меня, но как будто несомненный факт.
В Кишиневе Мееру Вейсману, слепому на один глаз, выбили и второй. «На мой вопрос, знает ли он, кто это сделал, он ответил совершенно бесстрастно, что точно этого не знает, но «один мальчик», сын соседа, хвастался, что это сделал именно он, посредством железной гири, привязанной на веревку»[279], «… и из официального Акта видно, что убийцы и жертвы очень часто хорошо знали друг друга»[280].
В 1881–1882 гг. как будто вернулись времена Крестовых походов Германии XIII–XIV вв.! Но с одним очень существенным отличием: несравненно более мирный, менее кровавый характер погромов. Евреев грабят, мало покушаясь на их личности. Не истребляют, а разоряют. Не требуют немедленно креститься, как это делали немцы в XIII в. и казаки в XVII в., а только проявляют к ним агрессию, и все.
Может быть, это сказывается правосознание XIX в.?! Погромщик готов уничтожать или грабить имущество евреев, но уже не хочет их крови?!
Попытка анализа продолжения
Более поздние события уже совсем другие. Их трудно называть погромами. Это гражданская война, в которой сливаются классовые восстания, потуги части интеллигенции поднять революцию, аграрные беспорядки, национальные столкновения.
Как видно, погромы 1880-х гг. возникают стихийно, и сами участники событий плохо понимают происходящее. Уже эти первые погромы — только часть более значительных событий, гражданских и религиозных распрей. Первые сполохи гражданской войны дополняются войной национально-религиозных общин. Причин трайбализма много, основных можно выделить три:
— экономическая конкуренция;
— несовпадение «стереотипов поведения», то есть систем ценностей, представлений о должном и т. д. Способы, которыми евреи добывают пропитание, их экономическая успешность вызывают раздражение не только сами по себе. С точки зрения украинцев, евреи живут и действуют «неправильно»;
— участие в революционном движении огромного числа евреев, чуть ли не всей еврейской молодежи — то есть большинства целого поколения (в 1881 и 1905 гг. — это разные поколения).
Славяне в своем большинстве не хотят менять политический строй в империи. Евреи в своем большинстве — хотят. Евреев столько в составе революционных партий и группировок, что русское население начинает считать и саму революцию делом рук евреев.
Начиная с Гомеля, трудно видеть в евреях пассивных жертв нападений. Евреи — активные участники событий и ведут себя ничуть не лучше и не сдержаннее русских, устраивая, в числе всего прочего, и русские погромы.
Как создавался миф
Уже после погромов 1881 г. либеральная интеллигенция высказала полную уверенность: погромы организует само правительство!
В либеральном фольклоре передавались слова, приписанные Александру III: «А я, признаться, сам рад, когда бьют евреев!» Либеральный фольклор начинает играть большую роль в революционном движении. Если нет доказательств того, что хочется видеть, — приходится придумывать. В ход идут «сильные» аргументы типа «говорят, что…», или «все знают, как…».
Тогда, в 1880–1900 гг., никто не упоминал ни массовых убийств, ни изнасилований, ни каких-то чудовищных зверств. Но прошло всего полстолетия, и в 1920–1930 гг. об этих погромах стали писать в другом тоне: «Изнасилование женщин, убийство и искалечивание тысяч мужчин, женщин и детей. Позже выяснилось, что эти беспорядки вдохновило и продумало само правительство, которое подстрекало погромщиков и препятствовало евреям в их самозащите»[281].
Даже Г. Б. Слиозберг, дающий обычно очень взвешенные оценки, в 1933 г. заявил, что «нет… сомнения, что уже тогда нити погромной работы могли бы быть найдены в Департаменте полиции»[282]. И даже бросает обвинение: а почему правительство не пыталось «оправдаться от обвинения в допущении погромов»?[283]
Правительство вовсе и не считало нужным оправдываться. Оно полагало, и не без оснований, что агитировали простонародье, мутили воду народники. Когда делегация еврейской петербургской общественности обратилась к Александру III, Император говорил барону Гинцбургу, что погромы — дело рук «безответственных элементов», анархистов, а для правительства все подданные всех национальностей и всех вероисповеданий одинаковы. Опять аналогия с Римом…
Правительство полагало также, что дело в «экономическом порабощении» крестьян и городских низов евреями. Это мнение разделяло больше людей, чем можно было бы сразу подумать.
Агитация народовольцев и впрямь была, было и прямое участие членов «Народной воли» в погромах. В наше время это признается и еврейскими авторами: «Активная пропаганда народников (как членов «Народной воли», так и «Черного Передела»), готовых поддержать народное движение на какой угодно почве, в том числе и антисемитской»[284].
