ухаживали, но его однозарядность не давала преимущества перед более автоматизированным оружием.
– Действуем! – решительно сказал Кас и быстро выбрался из укрытия.
Пригнувшись на уровне кустарника, он посеменив к альнелонам, чтобы нагнать их с тыла. Адам подкрадывался к ним со стороны.
Официальные жители Резервного мира в лице двух представителей силового ведомства департамента альнелонов не заметили этих манёвров. Туда, куда они спешили и так было много шумных событий. Кас сумел подобраться к ним достаточно близко. Но альнелоны смогли его обнаружить, когда он оказался прямо за их спинами.
– Стой! – выкрикнул Кас. – Я вас всех сейчас так застрелю!
Эффект неожиданности сыграл свою роль, альнелоны оцепенели на несколько мгновений. Этого хватило, чтобы вовремя подоспевший Адам смог свалить с ног одного из них. Второй вскинул оружие, готовясь стрелять, но Кас был готов лучше. Его выстрел был точным.
Подоспев к борьбе Адама и альнелона, Кас вырубил последнего прикладом.
– Я почти его сделал! – воскликнул Адам, у него было превосходство в мышечной массе, но не в бою.
Кас не стал тратить времени на разговоры. Он осмотрел бойцов, забрал всё оружие и все цершеры. В том числе в его руках оказались цершеры-телепорты.
Но из раздумий о том, в какой локации ему сейчас хотелось бы оказаться, его вывел вопрос Адама:
– Друг, что дальше?
Кас протянул ему автомат. Но ответил честно:
– Я бы хотел уйти отсюда. Это максимум, что я мог сделать. И так пришлось пойти на преступление…
– Как так? – Адам опешил от такого заявления. – Меренея хотела тебя спасти. Теперь мы должны спасти её!
– Должны, блин, – легче, чем хотел, выругался Кас, всё ещё находясь в мыслях в тех местах, где он сможет отдохнуть от этой истории.
– Ты не должен так поступить, – Адам жалостливо посмотрел в его кошачьи глаза.
Но не увидел в них той решительности, которая была у него.
– Извини, – сказал Кас, применив для себя телепортационный цершер.
Он успел ровно до того мгновения, как официальные альнелоны применили антителепортационный магический шар, который мог бы воспрепятствовать его перемещению.
* * *
Сергей слишком долго варил пельмени. Он их не перемешивал, находясь в состоянии некоторого ступора. Поэтому он пил водку большими хлебками. Когда немного отошёл от апатии, то принёс горячее месиво и ещё один стакан воды отцу.
Семечкин Сергей уже был изрядно пьян.
– Бать, – обратился он к родителю, который лежал на кровати и жадно глотал относительно чистый воздух мира людей, наполняя своё тело силой и жизнью.
– Серёжа, спасибо тебе, – сказал Марк Семечкин.
– Бать, не надо этого всего…
– Мне очень жаль Викторию…
– Я те говорю: не-на-до.
Сергей уселся на стул перед кроватью отца.
– Я должен тебе…
– Чё ты должен? – грубо вопросил Сергей. – Ты мне жизнь дал? Дал. Я тебе её вернул? Вернул. Один-один. Квиты. Я хотел тебя там оставить. Да не люблю быть в долгах. Сколько ты ещё протянешь?
Марк Семёнович часто задышал, обеспокоившись таким тоном:
– Я… не знаю…
– А что ты знаешь о жизни, вообще? – Сергей уже не контролировал себя. – И чё ты знал? Как детей воспитывать? Как жить ровным человеком? Знал ли? Я у тебя спрашиваю!
– Не понимаю, – ответил Марк, посмотрев на сына.
Этого он боялся долго, но только сейчас увидел причину страха в красных глазах своего сына.
– Надо понимать, – Сергей взял рукой из тарелки жижу, которая была пельменями, пожевал её немного и выплюнул обратно, попав и в стакан с водой, стоявший рядом с тарелкой на тумбочке.
Марк Семёнович попросил прощения:
– Прости, сын.
– Пошёл ты, – брызжа слюной, сказал Сергей. – Ты от меня отрёкся. Не отвечал на письма. Думаешь, я не замечу этого твоего… пренебрежения? А я человек. Человеком был, человеком и останусь. Я не трону тебя, не бойся. И ты меня не трогай. Не сдавай меня, если за мной придут. Ты понял меня? Все бывают не в себе. Надо держать себя в руках. Я был только раз в жизни не в себе. Ты знаешь, когда. А ты… ты был не в себе значительно дольше, раз забыл про меня, раз наплевал на меня. Ты дольше был не в себе, чем я. Каждый по-своему бывает не в себе…
Сергей задумался. На его нижней губе повисла слюна.
– Прости, – вновь попросил прощения Марк Семёнович.
– Я тебя не трону, – сказал Сергей и закурил. – И ты меня не сдавай. Если за мной придут. В тюрьму я не вернусь! Заживём, бать!
Сергей, шатаясь, поднялся со стула, роняя на пол пепел с сигареты.
– Не сдам, – тихо сказал Марк Семёнович.
– Не слышу, – обернулся Сергей, готовясь правильно вписаться в габариты дверного косяка.
– Не сдам, – чуть громче повторил старик.
Сергей кивнул, уронив ещё одну порцию пепла с сигареты. Он, резко меняя траектории движения и громко ступая босиком по полу, удалился на кухню.
А Марк Семёнович достал из-за пазухи осколок синего камня, что когда-то вручила ему озорная девчонка Оливия. Он хотел достать этот предмет ещё находясь в Резервном мире, но у него совсем не было сил.
Теперь жизнь вернулась к нему, сил стало значительно больше. И он сжал этот осколок в руке, думая об Оливии и о том парне, что остался сидеть неподвижно в позе лотоса в мрачной темнице, с дырами в груди от выстрелов.
В шкафу кто-то гулко ударился об стенку. Поронял одежду с вешалок, а потом выбрался наружу. Это была Оливия.
– О, дед, – сказала она. – Ты что, помирать собрался?
– Девочка, – обратился к ней Марк Семёнович. – Я видел твоего Оливера. Он держится, но ему плохо. Мне не понять, отчего ему так плохо…
– Да, – Оливия махнула рукой. – Он любит хандрить. Не ожидала, что он будет там… там, где ты его встретил. За информацию большое спасибо.
Она сразу уловила чёткий след своего напарника, как только увидела старика с камнем в руке.
Марк Семёнович попросил:
– Забери меня с собой…
– Не, – сказала Оливия. – Что там с тобой делать? Я хоть и старше тебя, но дорога вперёд доступна только молодым духом и силой. Так что извини. Живи, доживай. И спасибо, а то я уже совсем потеряла след Оливера…
– Прошу, – прошептал Марк Семёнович. Его глаза увлажнились слезами.
– Не надо просить, – сказала Оливия, будто готовясь вновь вернуться в шкаф. – И верить не надо. И бояться необязательно. Хочешь, могу подарить ещё немного минут существования? На большее нет времени, извини. Надо торопиться, там миры уже сыпятся без нас…
– Не хочу, – ответил пожилой мужчина.
Она кивнула, улыбнулась, хлопнула в ладоши и растворилась в воздухе, оставив
