найду. Из нашего, приличного круга. Ох, брат-братец.
Убийца помолчал какое-то время.
– Кстати, раз уж речь зашла о мертвых, мне от тебя нужно еще кое-что. Кроме ритуала. Ты должна поработать на меня. Всего раз. Защитить. – Он неровно вздохнул. – Придам тебе дополнительную мотивацию. Ну-ка, сынок, – голос наполнился лживым елеем, – покажись ей.
Перед Полиной возник Жека, завернутый в большое махровое полотенце. В глазах и разуме мигом прояснилось. Жив, жив!
Полина зажмурилась от нахлынувших чувств и прошептала:
– Ты в порядке?
– Я не трогал его, если ты об этом, – раздалось за спиной. – Ни тогда, ни сейчас. Если не считать глаза. Не могу сказать, что не хотел, но дьяволенок… – Каждый раз, когда Начальнов произносил это прозвище, Полина слышала одно: желание причинять боль. – Он мешал. Набрасывался на меня, однажды чуть не убил. Мне ничего не оставалось, кроме как использовать его брата для ритуала. Сделать первым. Чтобы добыть глаз, пришлось подключать их мать. Уговорил, чтобы она изобразила сердечный приступ. Вот до чего дошло. Урвал буквально полчаса. – Голос маньяка задрожал, словно он заново переживал те моменты. – Если не справишься, Полина, я сдерживаться не буду, и Женя получит, что заслужил. А если надумаешь скормить призраку, Пашкиному или… – Он зажевал какое-то слово и продолжил: – Моего пасынка никто никогда не найдет. Тут есть пара скрытых комнат, брат устроил для собственных нужд. Сейчас я залеплю Жене рот, уведу отсюда и запру. Если со мной что-то случится – сама понимаешь, какая смерть его ждет. Долгая и мучительная.
Сквозь бетонную стену боли, окружившую сердце, пробился росток настороженности. «Если надумаешь скормить призраку, Пашкиному или…»
Проглотив горечь, Полина спросила:
– Разве тот сектант не научил вас защищаться от призраков?
– Я же сказал, чем ты слушала? – с раздражением отозвался Начальнов. – Только один ритуал. Вот сколько мне дали услышать. Только один! Про гребаное воскрешение и создание таких, как ты.
– Поняла. – Она не лукавила: теперь все действительно встало на свои места – окончательно и бесповоротно.
Уставившись Жеке в глаза, Полина произнесла тоном согласного на все человека:
– Перед тем как выполнить заказ, мы с отцом декламировали Блока. Могу я прочесть по памяти пару строк? Это не прихоть. Стихи помогают мне настроиться.
– Только быстро, – бросил Начальнов.
– То не ели, не тонкие ели, – Полина опустила взгляд на грудь и снова подняла на Жеку, – на закате подъемлют кресты, то в дали снеговой заалели, – еще раз: на грудь, следом на Жеку, – мои нежные, милый, персты.
Полина глубоко вдохнула. Шифра как такового не получилось, но Жека должен понять: она неспроста заговорила стихами.
«Ну же, – мысленно подогнала Полина, – вспоминай. Вспоминай и анализируй, Жека. Что видел когда-то, что услышал сейчас. Ты умный и наблюдательный. Ну, давай же!»
Лицо мальчика вдруг исказилось, губы разъехались в стороны, и наружу вырвалось:
– Сделай все, что он скажет! Спаси меня!
Всхлипнув, Жека лягушонком прыгнул вперед и обнял Полину. Прижался, дрогнул.
«Кресты, персты», – эхом прозвучало у нее в голове, и в ладонь опустился маленький холодный предмет. «Молодец», – мысленно похвалила Полина и, не удержавшись, чмокнула Жеку в белую челку.
– Эй! Отойди от нее. – Толстые пальцы схватили его за плечо и оттащили в сторону. Все по Блоку: «Страшный черт ухватил карапузика». – Я скоро вернусь. Один.
Шаги – тяжелые мужские и невесомые мальчишеские – устремились к двери. Повернулась ручка, хлопнула створка. Полина, перехватив крестик, быстро прикинула варианты. Попробовать освободиться и побежать следом или дождаться возвращения убийцы и напасть?
Если Начальнов запрет Жеку, Полина может никогда не узнать, где находится скрытая комната. С такого выродка станется. А пытать маньяков она все-таки не умела – только потусторонцев. Да и с теми последнее время случались подозрительные сбои, как с хиппи и секретаршей.
Значит, надо действовать быстро.
Отогнав лишние воспоминания, связанные с наручниками, Полина сосредоточилась на главном: отмычка, замок, направление. Что говорил Йося? Как он делал? Она глубоко вдохнула, усмиряя бег сердца, и кончик креста вошел в скважину. Напрасно она отказалась от урока и, заговорив Йосе зубы, поймала в наручники. Или он позволил себя поймать? Нет, сейчас не время для подобных мыслей. Подушечки пальцев вспотели, и крестик сделался ненадежно-скользким. Где же затвор? Как подцепить? Напряжение запульсировало в висках – и схлынуло по щелчку. Получилось! Полина выдохнула сквозь зубы.
Сняв один металлический браслет, второй она оставила на запястье и переключилась на ноги. Тут снова помог крестик: взрезал липкую ленту. Вскочив, Полина покачнулась и едва успела схватиться за кресло. Ее, как ни крути, сбила машина: тело ломило, кружилась голова. Да и укус утопленницы не прошел даром. Оторвавшись от опоры, Полина стиснула зубы и пошла вперед.
Кабинет Губернатора состоял из трех комнат. Первая была личной: на стенах висели фотографии в узнаваемом «козловском» стиле, стоял небольшой стол из темного массива, а рядом – рабочее кресло, похожее на бархатный трон. Оно-то и скрипело под телом маньяка, куда более крупным, чем у брата. В углу размещалась софа, предназначенная для коротких передышек в череде дел. На ней Полина заметила свою сумку. Подхватив ее и перекинув ремень через плечо, она заглянула внутрь: пистолет исчез. Подавив разочарование, Полина выбежала за дверь и оказалась во второй комнате. Тут находилась зона для совещаний: длинный стеклянный стол, кожано-металлические стулья и несколько абстрактных картин в серо-белых тонах. Еще один проход – и Полина выскочила в приемную. Здесь стоял «Честерфилд» в духе закрытых английских клубов и кофейный столик, а за прозрачной стеной находилась вотчина Павлы Геминидовны. Стеклянная поверхность ее стола пребывала в абсолютном порядке: тонкий ноутбук, беспроводная мышь и стакан на подставке, которого больше не коснутся губы секретарши. Все выглядело таким сдержанным, приличным и благородным. Что у Губернатора, что у Павлы Геминидовны. Удивительно было думать, что здесь когда-то сидели, работали и обсуждали дела те, кто покрывал маньяка. И не просто покрывал – потакал ему. Неужели секретарша настолько держалась за свою работу, что скормила монстру родного племянника? Получалось, что так. А сам Губернатор? Кого он привел на заклание? Сына должника? Неизвестного мальчика, купленного, словно товар? Случайного ребенка, заманенного конфетой одним из охранников? Поддавшись порыву, Полина ударила кулаком по ноутбуку, и он механически зашкварчал. Если бы нашлись время и кувалда, она раскрошила бы тут все. Но каждая секунда была на счету.
Полина настигла Начальнова и Жеку на лестнице. Без долгих размышлений она прыгнула со ступеней и вцепилась в убийцу – он и обернуться не успел. Рыкнул, дернулся, и Полина сдавила руками его горло. Ее телу немедленно захотелось развалиться на части, но адреналин, как клей, держал мышцы и кости вместе.
