скандал с бабулей, а после и похищение – все это произошло в тот день. Брр… жуткий день в моей жизни.
– Хорошо. Не будем об этом пока, но если захочешь рассказать, я тебе выслушаю.
Я с недоверием взглянула на нее. Та ли это женщина, что была еще с утра.
– И не смотри на меня так. Я серьезно.
– Слушай, бабуля, я предложила тебе мир, ты не согласилась. К чему же тогда эти слова?
– А кто сказал, что я не согласилась.
– В смысле? А кто только что пришел и начал мне опять втирать, что мы недостойны тебя и всего твоего семейства?
– Я просто хотела быть честной с тобой, раз мы решили попробовать подружиться. Насколько это возможно в нашем случае.
Я молчу. Перевариваю ее слова. А вернее, пытаюсь ее понять.
– Когда ты родилась, я была и счастлива, и огорчена одновременно. Счастлива, что у моего горячо любимого сына появился ребенок. А огорчена, потому что этот ребенок от такой простушки.
Я вдохнула полной грудью и уже собиралась выдать очередную порцию ругательств, как она подняла руку в жесте, останавливающем этот поток грязи.
– Постой! Дай мне закончить. Ты меня сейчас не понимаешь. Тогда только поймешь, когда у тебя будут свои дети, которых ты вырастишь, выходишь, будешь холить и лелеять, делить горечь всех их неудач и радость побед. Для тебя твой ребенок будет самым лучшим, и рядом с ним ты захочешь увидеть достойную, в твоем понимании, девушку. Но вот он приводит домой какую-нибудь простушку из села и представляет ее тебе как свою будущую жену и мать твоих будущих внуков, и в голове как будто что-то переключается. И все мысли направлены в сторону того, как убрать из жизни это недоразумение, недостойное твоего великолепного, умного сына. Сразу закрадывается мысль, что она его обманывает, что хочет быть с ним рядом ради денег. Так и произошло со мной. А потом родилась ты, и твоя мама предложила назвать тебя в честь меня. Я была горда собой, да и тобой тоже. Но взглянув на твое маленькое личико, увидела, как ты похожа на свою мать, и возненавидела твою маму еще сильнее. «Теперь мой Моня еще крепче привяжется к этой женщине», – такой была первая мысль, посетившая мою голову в тот момент. – «Надо что-то делать, и срочно! Надо довести ее, чтобы она сама уехала», – мелькнуло в моей голове. И я стала еще сильнее ее оскорблять, унижать при других, но только не при Эммануиле. Я понимала, что он будет ее защищать и станет против меня. А это в мои планы не входило.
– Бабуля, закругляйся со своими откровениями. Те чувства, что сейчас рождаются в моей душе в отношении тебя, могут переплюнуть всю ту нелюбовь, что была ранее, и я уже не посмотрю на то, что ты больна, и…
– Я уже заканчиваю, потерпи еще немного моих откровений. В общем, мой план удался. Я выжила ее из дома. Моня очень переживал по этому поводу, но я думала, переболеет и забудет. Ох, как я ошибалась. В своем плане я не учла, что Эммануил мой сын, что он такой же упрямый и добивается всего, чего хочет, как и я. Хоть он и был еще совсем молод, но уже показывал какие-то результаты. Конечно, этого было недостаточно, чтобы твердо стоять на ногах, поэтому он ничего не говорил о твоей маме ни мне, ни своему отцу. Он понимал, что мы против нее и не поддержим ее возвращения в наш дом. И молча страдал. Днем работал на фирме отца, заочно учился, а ночью пил до беспамятства. Конечно, его запои начали сказываться на работе. И тогда его отец, мой Виктор, забрал Моню из дома, и они уехали на месяц. Не знаю куда, и что ему сказал Виктор, но через месяц Эммануил вернулся другим человеком. Да, он перестал пить, но закрылся от меня полностью. И вроде нормально мы с ним общались, но я все же чувствовала, что что-то изменилось у него ко мне. Он стал пропадать на работе. Через год после их развода, я заговорила об одной девушке… Он на меня так посмотрел тогда, я даже испугалась. И сказал, что я женщина, которая его родила, которая подарила ему жизнь, и этого не изменить. Он останется навсегда моим сыном, но в свою личную жизнь больше меня не пустит. И с тех пор о женщинах мы с ним не говорили. Хочу, чтобы ты знала, с тех пор, как уехала твоя мать, ни одна женщина не заходила в этот дом в качестве девушки моего сына. Он полностью посвятил себя работе. А потом я заболела. И поняла, что поступила несправедливо в отношении твоей мамы. И решила перед смертью попросить у нее прощения. А она не изменилась совсем. Прошло почти десять лет, а она все такая же красивая и добрая. Простила меня сразу, как узнала о болезни. А когда мы с Виктором вернулись домой, Эммануил заявил, что поедет за вами прямо сейчас. И если мы по-прежнему против, то он станет жить отдельно, у него есть накопления, и он может уже себе это позволить. И я разрешила. Я не хотела умирать в одиночестве.
– А что же случилось после? Ты же снова начала ее третировать! – меня уже потряхивало от бешенства и от ее спокойного тона, каким она рассказывала, как погубила жизнь, вернее молодость, моим родителям.
– Я выздоровела. Врачи уверили, что болезнь повержена. А потом умер твой дедушка Виктор, и я нашла в его бумагах документы, доказывающие, что за тобой и твоей мамой следили люди моего мужа, твоего деда. Каждую неделю они присылали отчеты о том, как вы живете, куда ходите. И эти отчеты и фотографии муж показывал Эммануилу. Я подозреваю, что они ездили к твоей маме, но не смогли уговорить ее вернуться. Вот и пришлось нанять этих людей, чтобы быть в курсе вашей жизни. И даже если физически Эммануил не был рядом с вами, душой он всегда находится там, где были вы.
Но мне было трудно это принять. Твоя мать как будто порчу на него навела, чтобы он ее не забывал. Разве это нормально, что здоровый мужчина после девяти лет разлуки все еще любит одну
