Постройки монастырей здесь были деревянные. На ярмарку у Ганджура в конце августа съезжалось до 15 000 человек монголов, китайцев и русских. Потанин собрал сведения, кто торгует на ярмарке и чем.
Уже от брода через реку Халху путь экспедиции отклонился от подножия Хингана и шел по песчаной степи, местами с площадями сыпучих песков, местами с озерками и лужами, местами по мокрым лугам. Попадались стожки сена, заготовленные сеноставками на зиму. Потанин заметил, что каждый отдельный стожок состоял преимущественно из травы одного сорта.
Миновав Мутную протоку, по которой во время половодья течет вода из реки Аргуни в озеро Далай-нор, экспедиция прибыла в Абагайтуевский караул на реке Аргуни.
Этот караул представлял большое селение забайкальских казаков, которые, подобно казакам Горькой и Иртышской линий, знакомым читателю, земледелием почти не занимались. Главным их промыслом было скотоводство, а также рыболовство в Мутной протоке, по которой во время половодья масса рыбы устремлялась из озера в Аргунь. В озере казаки ловили рыбу, но украдкой, по ночам. Так как монголам буддизм запрещает убивать что-нибудь живое (кроме баранов и сурков, употребляемых в пищу), то в озере Далай-нор монголы рыбы не ловили и поэтому ее было много. Но они запрещали и русским ловить ее, так как озеро расположено в Монголии; тайная ловля иногда кончалась драками.
Близость монголов отразилась и на одежде и на пище казаков. На кухне у них в ходу была китайская вермишель гуа-мянь; к обеду подавалась молочная водка в графине. Казачки занимались сбиванием войлока из шерсти.
В Абагайтуе закончилось последнее путешествие Потанина, которое он описал в довольно подробном отчете, но без всяких иллюстраций. В конце отчета он дал общую характеристику местности у западного подножия Большого Хингана и маршрутную карту всего пути. Результатами путешествия явились: большой гербарий, коллекции как рыб из озер и речек, так и насекомых на всем пути, а также записи о быте монгольских племен этой страны, их верованиях и преданиях.
***
Закончив это последнее путешествие в глубь Азии, Потанин уже не предпринимал больших экспедиций за пределы России, но в летние месяцы совершал еще поездки в Киргизскую степь, на Алтай, в Забайкалье. В этих местностях, географически достаточно известных, он собирал только этнографические материалы, интересуясь главным образом легендами, сказками и поверьями для своего труда о восточном эпосе.
Последние 20 лет жизни Григорий Николаевич провел главным образом в Томске, принимая деятельное участие в научной и общественной жизни, часто являясь инициатором учреждения ученых обществ, школ и музеев. Он хлопотал об открытии в Красноярске и Томске отделов Географического общества как учреждений, в которых можно было бы организовать географические, этнографические и статистические работы и издавать периодическую научную литературу. Он составлял докладные записки и ездил в Петербург, чтобы продвигать их в Географическом обществе и министерствах. Ему удалось добиться открытия отдела в Красноярске, но ходатайство об открытии его в Томске не встретило сочувствия.
В 1908 г. Потанин был инициатором учреждения в Томске самостоятельного ученого Общества изучения Сибири, которое могло бы объединить профессоров университета и Технологического института — единственных высших школ, имевшихся в то время в пределах Сибири. Естественно, председателем этого общества должен был быть Григорий Николаевич. Но он уклонился от этого, чтобы сразу не вызвать подозрения властей в отношении молодой организации, так как они считали его политически неблагонадежным. Так, незадолго до того, в 1905 г., по случаю семидесятилетия Потанина, Совет Томского технологического института избрал его почетным членом, но Министерство народного просвещения отказалось утвердить его в этом звании.
Потанин сделался товарищем председателя Общества, но фактически был его душой и инициатором экспедиции, посланной Обществом в 1910 г. в составе двух профессоров Томского университета для изучения русской торговли в Монголии. Он же выхлопотал средства на эту экспедицию у нескольких купцов г. Бийска.
Потанин был также одним из инициаторов открытия в Томске первых в Сибири высших женских курсов и одним из учредителей Общества изыскания средств для этих курсов. Он пропагандировал идею создания в Томске Сибирского областного музея, устраивал музей наглядных пособий для городских школ, организовал литературно- художественный кружок и др. Все свое время он отдавал, кроме разработки своих материалов по народному эпосу, общественным, просветительным и научным предприятиям, так что приходилось удивляться энергии этого глубокого старика, имевшего за плечами ряд больших путешествий и восемь лет тюрьмы и ссылки.
В эти годы Потанин пережил личную драму. Он познакомился с сибирской поэтессой М. Г. Васильевой и полюбил ее, по-видимому надеясь, что она сделается для него таким же другом и поддержкой, так же войдет в его жизнь и осветит ее, как Александра Викторовна. Их переписка началась в 1902 г., но только в 1911 г. они съехались на курорте Чемал в Горном Алтае и поженились. Однако совместная жизнь не принесла им счастья, и в 1917 г. супруги разошлись.
В годы второй, неудачной, семейной жизни Потанин, продолжая разработку материалов по народному эпосу, писал свои воспоминания, которые в виде фельетонов в течение пяти лет, с 1913 по 1917 г., печатались в томской газете «Сибирская жизнь». Эти воспоминания охватывают большой и интересный период русской истории — вторую половину XIX века. Кроме рассказа о жизни самого автора, быте и нравах казачьего войска и кадетского корпуса, о военных походах к Тянь-шаню, поездке в Кульжу и жизни на Алтае, они содержат яркие характеристики многих лиц, с которыми Потанин встречался как в тюрьме, на каторге и в ссылке, так и в последующие периоды своей общественной деятельности, до путешествий и в промежутках между ними. Эти воспоминания, ввиду ценности содержащихся в них описаний исторических фактов, живости и объективности обрисовки событий и лиц, можно считать большим вкладом в мемуарную литературу. Они дали нам богатый материал для описания жизни Григория Николаевича Потанина в периоды, когда он не путешествовал, а также для характеристики некоторых его сотрудников. О самих путешествиях во Внутреннюю Азию в воспоминаниях говорится мало; но они описаны в подробных отчетах Потанина.
В последние десять лет жизни Потанина его зрение сильно ослабело, и он почти не мог писать. Среди его близких друзей нашлись люди, которые взяли на себя роль секретарей. Они приходили к нему ежедневно на два-три часа; он диктовал им то, что продумал вечером и ночью, сидя один в темноте, вспоминая, соображая, сопоставляя, делая выводы и догадки, используя свой богатый материал по сказкам. Так создалась его последняя книга о «сыне неба Северной Азии». Среди этих добровольных секретарей Потанина нужно упомянуть Наталью Петровну Карпову, бывшую учительницу географии; с 1902 по 1920 г. она помогала ему в работе, наблюдала события его личной жизни и часто записывала в свой дневник беседы с Потаниным. После его смерти она обработала его воспоминания для составления его биографии и свои воспоминания о нем и отправила рукопись в фольклорную секцию Академии Наук. Она же любезно сообщила нам сведения о последних годах жизни Потанина, его второй женитьбе и работах по народному эпосу. Ей принадлежит также характеристика Григория Николаевича как человека, к которой мы, знавшие его в Иркутске в 1889—1890 гг., в Пекине в 1892 г. и в Томске в 1903—1912 г., можем присоединиться:
