производительность труда при этом зачастую падала. Это вело к скрытой инфляции и появлению новой волны дефицита. С прилавков магазинов начали исчезать дешевые товары народного потребления, например ситцевые и сатиновые ткани. Производить их предприятиям было невыгодно.
Хотя никто официально не отменял положения «косыгинской реформы», их начали дополнять многочисленными инструкциями и разъяснениями. Все они направлены на сохранение государственного контроля над экономикой. К концу 1960-х годов преобразования постепенно были свернуты.
А перед Косыгиным уже открывался огромный фронт новой работы. В ХХ веке главным экономическим ресурсом стала нефть. Советское правительство вкладывало серьезные средства в поиск новых месторождений. Косыгин лично курировал геологоразведочные работы. Во второй половине 1960-х годов они привели к открытию гигантских залежей нефти и газа в Западной Сибири.
На одном только Самотлорском месторождении каждая пробуренная скважина давала до 300 тонн нефти в сутки. Журнал Business Week сообщал: «Новые открытия делают Советский Союз нацией номер один по разведанным запасам». Но для того чтобы использовать эти природные богатства, в Сибири требовалось едва ли не с нуля создать целую отрасль экономики – нефтегазовый комплекс. Построить буровые и трубопроводы, разработать и ввести в эксплуатацию современные технологии добычи.
Вскоре произошло событие, которое привело к колоссальным последствиям. Мировые цены на нефть подскочили в несколько раз.
Подорожание нефти произошло после так называемой войны Судного дня, в которой Израиль одержал победу над Египтом и Сирией. Вслед за этим арабские страны прекратили поставки нефти западным государствам, поддержавшим в этом военном конфликте Израиль. В результате в 1974 году стоимость нефти выросла с 3 долларов за баррель до 12. К 1980 году баррель нефти стоил уже 37 долларов.
В советскую экономику хлынул валютный поток – до 16 миллиардов долларов ежегодно. В 1970 году экспорт нефти и газа составлял 15,6 % от общего объема советского экспорта. К 1987 году это число возросло до 46,5 %. Нефтедоллары шли на закупку продовольствия и других потребительских товаров.
На заседаниях Политбюро Косыгин доказывал: экспорт природных ресурсов не решит всех проблем. Нужно продолжать реформы и развивать все сферы промышленности. Но партийное руководство не прислушалось к доводам Косыгина. Победило мнение, что вкладывать деньги в добычу сырья выгоднее, чем в развитие информационных технологий, радиоэлектроники, приборостроения и других наукоемких производств. Началась эпоха застоя.
Из воспоминаний председателя правительства Чехословакии Любомира Штроугала:
«Косыгин, такой, казалось мне, сдержанный человек, вдруг небывало остро для него раскритиковал отношение к экономической реформе.
– Ничего не осталось, – горько сказал он. – Все рухнуло. Все работы остановлены».
Даже в эти годы, когда рушилось дело его жизни, Косыгин не потерял интереса к работе. Он ощущал личную ответственность за все, что происходило в экономике страны. Ежедневного внимания председателя правительства требовали сотни вопросов: от проблем разработки алмазных залежей Якутии до улучшения обслуживания в кафе и рабочих столовых.
Вырабатывая конкретное решение, Косыгин всегда учитывал мнение специалистов и был внимателен к любым замечаниям, от кого бы они ни исходили. Его любимое выражение: «Неужели у нас сообразиловки не хватит решить эту проблему?» При этом он не принимал никакой приблизительности. Николай Голдин, один из советских министров, говорил: «К докладу на заседании, которое ведет Алексей Николаевич, я готовлюсь, как к защите диссертации».
Демократизм Косыгина вошел в легенды. Он регулярно выезжал на предприятия и встречался с трудовыми коллективами, что вызывало недовольство Брежнева: ищет, дескать, дешевой популярности. Даже на отдыхе в Пицунде Алексей Николаевич останавливался в общем корпусе санатория, чтобы пообщаться с обычными отпускниками.
В отличие от многих советских руководителей Косыгин всю жизнь держал себя в тонусе. На завтрак – стандартный набор: творог, овсяная каша и чай из самовара. Минимум алкоголя по праздникам. И неизменная страсть – спорт.
Зимой он ходил на лыжах, летом бегал на длинные дистанции. Во время отпуска совершал горные походы. Был заядлым рыболовом. По выходным играл в волейбол и городки. Все это позволило Косыгину даже в пожилом возрасте оставаться подтянутым.
В июле 1976 года, после обеда, Алексей Николаевич, как обычно, сел в лодку и с удовольствием оттолкнул весла. Погода была теплая и тихая. Ничто не предвещало беды. Неожиданно, отплыв 200 метров от берега, Косыгин покачнулся, завалился на бок… Увидев это, двое охранников вплавь пустились на помощь… Несколько минут он не приходил в сознание. Как объяснили врачи, в мозгу лопнул сосуд.
Позже, в беседе с другом, председателем Госплана Николаем Байбаковым, Косыгин сказал, что побывал тогда на том свете. И добавил: «Там очень неуютно».
Во второй половине 1970-х годов Алексей Николаевич все сильнее ощущал холодок за своей спиной. Другие члены Политбюро недолюбливали его за прямоту и принципиальность.
Косыгин стал единственным из высшего руководства страны, кто выступил против ввода советских войск в Афганистан. С самого начала не поддерживал идею поворота северных рек, понимая, что это приведет к непредсказуемым последствиям для экологии. Отказывался повышать потребительские цены на бензин.
Первый заместитель Косыгина, Николай Тихонов, явно метил на его место. Тихонов пользовался любым удобным случаем, чтобы посеять у Брежнева недоверие к своему шефу. Но генеральный секретарь не спешил отказываться от Косыгина – человека, на чьих плечах держалось здание советской экономики.
Последней из возложенных на него крупных задач стала подготовка к летним Олимпийским играм 1980 года. За пять лет до начала Олимпиады в стране развернулось бурное строительство, которое курировал Алексей Косыгин.
В рамках подготовки к летней Олимпиаде 1980 года в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Таллине было построено с нуля или реконструировано около ста объектов. Именно тогда появились спорткомплекс «Олимпийский», дворец спорта «Динамо», гостиница «Космос», второй терминал аэропорта Шереметьево.
Подготовка Олимпиады потребовала от Косыгина крайнего напряжения сил. Уже после того, как в небо улетел олимпийский Мишка и зарубежные гости разъехались по домам, у Алексея Николаевича случился инфаркт.
Когда он начал приходить в себя, раздался телефонный звонок. Секретарь ЦК Константин Черненко без долгих предисловий сказал: «Есть мнение, что вам надо подать в отставку». Алексей Николаевич не стал возражать. Лишь сухо уточнил, почему ему звонит не Брежнев. «Он тоже болеет», – ответил Черненко.
В тот же день Косыгин написал письмо в ЦК с просьбой освободить его от занимаемой должности по состоянию здоровья. В письме содержалось политическое завещание Косыгина: он говорил о том, что необходимо омолодить руководство страны. Но в опубликованной версии этих слов не осталось: помощники Брежнева их вычеркнули. Совет Министров возглавил 75-летний Николай Тихонов.
А спустя два месяца, в декабре 1980 года, прямо во время больничного обхода, у
