К 20 января 1939 года бои затихли. В ставке каудильо вздохнули с облегчением. Ни одного батальона с Каталонского фронта снимать не пришлось. Первоначальная тактическая победа «красных» обернулась стратегическим поражением. Попыток выявить виновных и наказать их не последовало…
Не помогал обороне Каталонии в эти недели и главный военный советник республиканской армии К.М. Качанов. Безнадежно проигрывая давно отозванным в Москву «Горису», Малиновскому и даже Клеберу, он по уровню мышления напоминал ротного командира. Вероятно под влиянием Рохо он был настроен очень оптимистически («шапкозакидательски») и уверенно внушал окружающим, что националисты в ходе битв в Леванте и Эстрема-дуре обессилены, их тыл ненадежен, а каталонская оборона, напротив, сильна и Каталония даже без помощи извне продержится несколько месяцев.
Генеральное наступление националистической Северной армии в Каталонии началось морозным днем 23 декабря 1938 года. После воздушных налетов на 60-километровую глубину националисты атаковали на 200-километровом фронте от французской
границы до моря. Главный удар наносили наваррцы Москардо и итальянцы Гамбары в низовьях Сегре, отвлекающий – Гарсиа Валино у Тремпа и Иностранный легион Ягуэ на Эбро.
Успех сопутствовал националистам в первый же день. Единственный уцелевший мост через Сегре охранялся неопытными штурмовыми гвардейцами, привыкшими проводить обыски и аресты в тылу. Их командир отдал приказ «Спасайся кто может» и скрылся. Приказ был выполнен, и националисты без боя заняли стратегически важный мост. Наваррцы и итальянцы двинулись на северо-восток. В первый же день битвы в неглубокую и неустойчивую оборону республиканцев был вбит клин.
Сарабия и Модесто закрыли брешь 5-м корпусом. Упорно дравшиеся войска Листера и Тагуэньи полторы недели сдерживали ударные части националистов, нанося им порядочные потери. Контратаками у Лериды они разряжали обстановку в наиболее опасные моменты.
Лобовые удары Москардо и Солчаги в центре и на юге захлебнулись. За сутки они продвигались на 2-3 километра. Но националисты действовали гибко. Прорвав оборону в низовьях Сег-ре, они решительно бросили во фланг и тыл корпусу свежие германо-итальянские моторизованные и танковые части – свыше ста машин, в том числе большую группу новых танков с противосна-рядной бронезащитой. Это было сделано по инициативе новаторски мыслившего генерала фон Тома.
Пользуясь развитой дорожной сетью Каталонии и сухой морозной погодой, «Т-111», «Л-6» и «П-40» совершили самый глубокий за всю войну танковый рейд. Они без поддержки пехоты с боями прошли свыше 30 километров во вражеском тылу, громя командные пункты, обращая в бегство резервы, перерезая линии связи и коммуникаций. Их нападение на штаб 5-го корпуса вызвало переполох, хотя и было отбито.
Рохо и Сарабия снова, как и в Арагоне, лишь затыкали дыры в обороне. Имея около 100 тысяч резервистов, они даже не пытались использовать пересеченную местность для фланговых ударов по ударным группировкам врага.
На второй неделе сражения, 3-4 января, сильно поредевший 5-й корпус, уклоняясь от окружения, начал отступление к Тарра-гоне, которое удалось растянуть на неделю с лишним.
С севера на фланг и тылы корпуса большой массой стали выходить прорвавшиеся у Тремпа войска Гарсиа Валино, почти не встречавшие противодействия. Полковник Модесто санкционировал общее отступление армии.
Генри Бакли рассказывает: «Мы, несколько военных корреспондентов, приехали 4 января в 5-й корпус к Листеру. Канонададоносилась с двух сторон. Обычно приветливый и радостный,Листер на этот раз встретил нас крайне сухо и вместо сердечного приветствия мрачно буркнул: «Добрый день». Мы сразу почувствовали, что происходит что-то неладное».
Москардо, Солчага и Гарсиа Валино согласованными атаками с двух направлений обескровили последние боеспособные дивизии «красных», разрушили целостный республиканский фронт и, не позволяя противнику оправиться, проникли в глубь Каталонии.
«Огромное поражение! Армия рассыпается. Еще хуже, чемв апреле», – вписал в дневник президент Асанья. Обладая техническим превосходством, националисты стали энергично двигаться вперед. Слабые надежды каталонцев на поддержку армий Центра и Юга таяли. Как мы знаем, Гренадская операция не состоялась, а Пеньярройское наступление «красных» Саликет остановил, не обращаясь за помощью к ставке. Правда, 15 января полковник Касадо на Центральном фронте у Брунете предпринял силами трех дивизий (почти 20 000 штыков) «неожиданную операцию», но она провалилась.
Длившиеся под проливным дождем восемь часов атаки республиканской пехоты и броневиков захлебнулись у первой же линии вражеской обороны. Сражение обошлось Республике в 1000 убитых и 6000 раненых и пропавших без вести. Националисты знали замысел операции в деталях. Разместившись в прочных долговременных укреплениях, они отразили наступление артиллерийским, минометным и пулеметным огнем, даже без вызова авиации.
Тогда Рохо потребовал у Миахи прислать в Каталонию свежие войска. На эсминцах из Центра было переброшено несколько добровольческих пехотных бригад – 12 000 штыков. Но они принесли обороне только вред. Поскольку набирали добровольцев, командиры отпускали только худших. В бригадах оказались сплошь солдаты-каталонцы, стремившиеся к родным. Развращенные длительным бездействием, сражаться они не собирались и не стали. Очень скоро они покинули вверенные им позиции и поголовно дезертировали, влившись в общий поток беженцев.
Советское вооружение, которого с нетерпением ждали на передовой, все не прибывало. Резервистов и новобранцев отправляли на фронт необученными и безоружными. В таком виде они были способны только сеять уныние. В действующей армии кончались снаряды, а тыловое население голодало.
Националисты, реализуя преимущество в технике, энергично развивали успех. Отдельные их прорывы постепенно слились в прорыв на 150-километровом фронте. Французский генерал Жорж Дюваль – наблюдатель событий со стороны националистов – позже писал в книге «Испания и испанцы»: «В Каталонской битве Франко было легко применить формулу: «Артиллерия завоевывает территорию, а пехота только оккупирует ее».
В военном отношении судьба Каталонии решилась 14-15 января. В этот день Ягуэ нанес сильнейший удар с юга и переправился через Эбро, а Москардо и Солчага прорвали вторую линию вражеской обороны, заняли Таррагону и окончательно вышли на оперативный простор. Военные действия из позиционных превратились в маневренные.
Республиканские войска, лишившиеся артиллерии и бронетехники, начали общий отход. Неукрепленная Барселона оказалась под ударом. Националистам осталось до нее 70 километров с юга и еще меньше с запада.
После падения Таррагоны и оптимист Качанов наконец сообразил, что «положение становится серьезным». А оно уже было катастрофическим.
Правительство Негрина и запуганный им Хенералидад, словно подражая Ларго Кабальеро, до последнего момента не объявляли эвакуации. Тогда население стихийно тысячами потянулось на север – на повозках и автомобилях, на ослах и пешком. Сотни тысяч беженцев запрудили все тыловые дороги и стали источниками болезней и панических слухов. «Красные» утратили последние шансы на затягивание военных действий.
Асанья, Мартинес Баррио и часть военных стали требовать у Негрина прекращения безнадежной борьбы и заключения почетного мира с противником. Вместо этого премьер-министр декретами 19 и 23 января ввел военное положение и объявил всеобщую мобилизацию. Главком Центра и Юга Миаха получил звание генералиссимуса. В условиях общего распада военного механизма подобные акты только подчеркнули слабость Республики.
Механизированные авангарды националистов и дивизия «Лит-торио» быстро обходили Барселону с запада и севера, охватывая ее в кольцо. Укреплений вокруг города не было. Сарабия отдал тайный приказ о сдаче Барселоны. 5-му корпусу, отходившему к каталонской столице, запрещено было «вмешиваться» в ее оборону.
С 23 января ВВС Франко более не бомбили Барселону, а нападали только на войска и беженцев. 24 января правительства Франции и Англии призвали Республику «положить конец военным действиям».
Судьба Барселоны оказалась схожей с судьбой Бильбао. 25 января остановились заводы, прекратили работу муниципальные службы. Центральное правительство, Хенералидад и партийные деятели покинули город. Бежали также все службы безопасности – СИМ, штурмовая гвардия, национально-республиканская гвардия, карабинеры и т.д. Остатки отступавшей армии обошли Барселону стороной. В четыре часа дня 26 января войска Ягуэ начали входить в полупустой, заваленный мусором «испанский Нью-Йорк» с севера – через холмы Тибидальбо и Монжуич.
