чужой временщик, желающий содрать с них побольше, чтобы не только князь был доволен, но и самому на хлеб с маслом хватило. При таком отношении мне будет практически невозможно завоевать их доверие, а без него все мои замыслы ничего не стоят. Мне нужны люди, верящие в меня, как в гаранта своего светлого и сытого будущего, и для этого надо стать для них своим. Иначе говоря, нужно пустить корни на Тверской земле.
Мои размышления внезапно прерывает всеобщее бурное ликование, и я понимаю, что пропустил объявление о свадьбе.
— Любо! — Рявкнул стоящий рядом со мной купчина так, что я чуть не оглох.
Даже здесь, у самого выхода, настоящий дурдом, а уж там, ближе к князьям, так и вовсе бурлит человеческий вулкан. Дабы не выделяться, имитирую искреннюю радость, рассуждая, что восторг этой разгоряченной и потной толпы можно понять — с развлечениями в эти века туговато. Да и у местных богатеев двойной повод. Ясно же, по случаю такого события копаться в мелочах не будут и всем светит великокняжеское прощение.
Такая открытая искренняя радость подкупает, и видно, что юный Александр расчувствовался. Легкий румянец заливает его лицо, а в глазах плещется переполняющее его торжество. Глядя на это, решаю пора!
Я недаром встал рядом со входом и сейчас, пользуясь царящим вокруг восторженным гвалтом, протискиваюсь к дверям. Прямо за ними стоит Куранбаса с кожаным мешком в руках.
Машу ему рукой, мол, давай сюда! Гридни у входа пытаются его задержать, но я обескураживаю их двумя волшебными словами — подарки для князя. Пароль действует, и сомнение на миг застывает на лицах охранников, еще раз убеждая меня в неискушенности и излишней доверчивости нынешних людей. Пользуюсь полученным мгновением и втаскиваю слегка оторопевшего половца в залу.
Радостные вопли и здравицы все еще звучат со всех сторон, толпа в неуемном восторге перемешалась и нам приходится протискиваться. Никто не обращает на нас внимания, и мы добираемся незамеченными почти до самого помоста, на котором стоят князья.
В двух шагах охрана все-таки доказывает мне, что она существует, и жесткая рука дружинника упирается мне в грудь.
— Кто таков?! Куда прешь?!
Отвечать мне не приходится, поскольку Великий князь, среагировав на этот возглас, замечает меня.
— А, это ты, фрязин! — Его снисходительный взгляд проходится по моей фигуре. — Боишься, что забудут про твои заслуги?! Не бойся, я ничего не забываю: ни хорошего, ни плохого!
Мягко сняв с себя держащую руку, я кланяюсь князю в пояс.
— О чем ты, князь, какие там заслуги! Наоборот, хочу преподнести подарки молодым в честь свадьбы и тебе, Великий князь Владимирский, за заботу о земле Русской. — Чтобы у него не возникло мысли о сарказме, обвожу рукой терем, давая понять, что говорю я о Смоленске и его жителях.
В глазах Ярослава вспыхивает интерес, и, не дожидаясь вопросов, я вытаскиваю из мешка спиртовую лампу. Эта вещь сделана в единичном экземпляре специально для такого случая. Ее медные бока отделаны чеканкой, ручка специально красиво изогнута, а стекло вытянуто спиралью.
— Что это такое? — В голосе князя слышится легкое разочарование, и я, не затягивая, чиркаю зажигалкой.
Чирк! Прочертило зубчатое колесико по кремнию, и, вытянув руку, я демонстрирую всем крохотный язычок пламени. Всплеск настоящего восторга прокатывается по рядам гостей, и, вытянув шеи, все норовят рассмотреть зажатое в моей руке чудо. Несколько мгновений специально держу ее на всеобщем обозрении, а затем приподнимаю стеклянный колпак и поджигаю фитиль.
Несмотря на то, что на дворе полдень, в затянутые слюдой крохотные оконца проникает так мало света, что в горнице стоит достаточный полумрак, чтобы оценить все достоинства моей лампы.
Общее мнение выражает стоящий ближе всех боярин.
— Свечи три не меньше.
Награждаю его снисходительной улыбкой, мол, бери выше и поворачиваюсь к Ярославу.
— Великий князь, передаю тебе изделие моих мастеров, дабы деяния твои не ограничивались ходом светила по небосводу.
Передаю ему подарок и, поклонившись еще раз, словно праздничный дед мороз, вновь запускаю руку в мешок.
— А теперь подарок молодым.
Вытаскиваю арбалет с украшенным вычурной резьбой прикладом и начищенными бронзовыми деталями. Показав его гостям и выслушав очередной прилив одобрения, передаю его Александру.
— Прими от меня как знак высочайшего уважения!
Юному князю подарок явно нравится, и он еле сдерживается, чтобы не начать взводить его прямо здесь. Ситуация уже располагает к озвучиванию своей просьбы, но у меня есть еще один подарок. Даю знак Куранбасе, и тот вынимает из того же мешка небольшой ящичек из мореного дерева. Откинув крышку, он показывает всем лежащие внутри две керамические чашки, украшенные расписной глазурью.
Под всеобщий восторженный гул я объявляю.
— А это, Александр Ярославич, прими для своей нареченной невесты!
Половец передает князю ящичек, и тот, лишь для порядка бросив на них взгляд, показательно чиркает большим пальцем.
— А такая штука у тебя еще есть? — Он кивает в сторону отца, с интересом рассматривающего зажигалку.
— Таких вещиц единицы, — набиваю я цену, — но для тебя князь мне и своей не жалко.
Протягиваю ему свою зажигалку, и Александр, не сдерживая интерес, тут же начинает ею щелкать.
Князья заняты изучением подарков, а я стою перед ними и чувствую себя неловко.
«Ну что кто-нибудь из вас, наконец, задаст мне вопрос, которого я так жду?» — Мысленно тороплю их, потому как сейчас самый подходящий момент для моей просьбы.
Чиркнув в десятый раз зажигалкой, Ярослав все же нашел в себе силы и оторвался от игрушки. Его взгляд уперся в меня и даже немного потеплел.
— И чего же, Фрязин, ты хочешь взамен?
«Ну наконец-то!» — Выдыхаю я и выдаю домашнюю заготовку.
— Взамен, Великий князь, ничего! Позволь мне только служить тебе верой и правдой. Отдай мне в вотчину построенный мною возле Твери острог Заволжский, что на левом берегу реки. Те земли, что мои люди уже освоили под пашню вокруг него, да устроенный мною рудник в местечке Медное.
На мой спич Ярослав иронично усмехнулся.
— Не много ли просишь, Фрязин?!
В этой усмешке я ловлю нотку доброжелательности и тороплюсь ею воспользоваться.
— Дак не для себя же! Тебе, Великий Князь, все вернется сторицей. Мои товары вы видели, налоги с продаж ведь в казну твою, княже, потекут, а с земель тех обязуюсь сотню стрелков в войско твое выставлять по первому зову.
Просьба моя кажется Ярославу дельной и совсем необременительной, он уже склоняется к тому, чтобы согласиться, но тут свое слово вставил Александр.
— Погоди! За рудник этот, я слышал, что он на новгородской земле стоит. Так это или нет?
Прямо отвечать на
