На свои базы подлодки вернулись в полном составе, а японские ФМС остались без Северного соединения.
Одним из творцов «Японского Пёрл-Харбора» по праву можно считать создателя крылатых ракет Вернера фон Брауна, но сам он в это время был по другую сторону океана…
Командировка в одну сторону
Своим успехом в Соединённых Штатах Вернер фон Браун был буквально окрылён. Нет, сказать, что в Союзе его не ценили, он, положа руку на сердце, не мог. Руководитель крупного КБ, лауреат Государственных премий СССР и России, орденоносец, в конце концов. Вот только… как бы это сказать… ТАМ ему постоянно напоминали – опосредованно, конечно, не в лоб, – что он один из, пусть и немногих. Другое дело ЗДЕСЬ. Американцы не только откровенно восхищались его талантом конструктора, но и создали для него такие условия проживания, каких в Союзе ему никто бы и никогда не предложил – там это просто не принято. И хотя умом фон Браун понимал, что в этом повышенном к нему внимании присутствуют элементы лицемерия и фальши, ему это нравилось. Нравилось возвращаться после трудового дня на один из холмов близ Сан-Франциско, где, не мешая друг другу, вольготно расположились роскошные виллы, одну из которых военно-морское ведомство США арендовало специально для него. Нравилось после ужина, в халате, сидеть в плетёном кресле на террасе с видом на океан, с сигарой в одной руке и стаканом виски в другой.
За спиной разомлевшего фон Брауна раздалось деликатное покашливание. Чернокожая служанка доложила, как только на неё обратили внимание:
– Сэр Браун, к вам посетитель.
Нет, чтобы сразу доложить: кто, бестолковка. Пришлось спросить.
– Ричард Браун, сэр.
– Проводи его сюда и принеси ещё один стакан.
Однофамилец был приставлен к его особе приглашающей стороной. Может, потому и пал выбор на Рича, что был он ему – однофамильцем, а эмигрантам из Германии – так и вовсе внуком. Позабавив себя этим придуманным на ходу каламбурчиком, фон Браун приготовился к встрече гостя. Тот впорхнул на террасу весь из себя загорелый, в лёгком песочного цвета костюме и того же цвета летних туфлях. Шляпу он оставил, в прихожей.
– Привет, Верни! – жизнерадостно воскликнул Ричи.
– Привет! – стараясь попасть в тон гостю, откликнулся конструктор и указал рукой на свободное кресло. В душе фон Браун опять не удержался от того, чтобы не поморщиться. Он никак не мог привыкнуть к почитаемой американцами фамильярности, приклеенным улыбкам и задиранию ног на стол. Впрочем, от последнего Ричи, по счастью, воздержался. После обязательного ритуала, когда собеседники сообщают друг другу, как у них всё хорошо, Ричи перешёл к цели визита:
– Не припомню, Верни, сколько тебе осталось до отъезда?
– Неделя, – не сдержал вздоха фон Браун.
– А почему бы тебе не задержаться здесь подольше?
Фон Браун посмотрел на Ричи. Тот не улыбался, как бы давая понять, что говорит серьёзно.
– Ещё раз продлить командировку? – уточнил фон Браун. – Боюсь, что на этот раз моё руководство вряд ли это одобрит.
– Так, может, стоит подумать о том, чтобы сменить руководство?
Фон Браун вздрогнул. Чёрт, этот малый просто читает его мысли. Хотя это, наверное, несложно.
– Я уполномочен предложить тебе американское гражданство. В случае твоего согласия – эта вилла твоя. Мы готовы оплатить первый взнос. Но с твоими талантами и деловой хваткой, ты закроешь кредит за считаные месяцы…
Пока Ричи описывал раскрывающиеся перед фон Брауном перспективы, тот погрузился в раздумья, а когда вынырнул, то бесцеремонно перебил Ричи:
– Вот так взять и остаться?
– А что тебя смущает?
– Ничего не смущает. Просто это исключено!
– Он так и сказал: «исключено»?
– Так точно, сэр. И ещё попросил срочно свозить его в Вашингтон.
– Для чего?
– Хочет посетить русское посольство.
– Интересный ход. Если бы он хотел отказаться, то просто ограничился этим «исключено». Хорошо. Сделайте так, как он просит!
Посол СССР и России в США Громыко слышал фон Брауна очень внимательно.
– …Я не могу принять предложение, не заручившись согласием моей страны, – этими словами фон Браун закончил монолог.
– Но вы хотели бы принять предложение? – уточнил посол.
На лбу фон Брауна выступили капельки пота. Он достал платок и промокнул лоб. Потом ответил на вопрос:
– Да, мне бы этого хотелось.
– Тогда ещё один вопрос. Если вам ответят отказом, вы вернётесь в СССР?
– Без промедления! – твёрдо ответил фон Браун.
– Хорошо, – Громыко поднялся, давая понять, что беседа окончена. – Я запрошу Москву. Оставьте у секретаря координаты, с вами свяжутся.
Через два дня фон Браун опять сидел в том же кабинете.
– Мне поручено сообщить, что ваш вопрос рассмотрен и решён положительно. Вы можете остаться в США и принять гражданство. Вам будет также позволено сохранить гражданство СССР, если таково будет ваше желание. Кроме этого, мне поручено сообщить, что ваше решение никак не скажется на судьбе ваших близких.
После последних слов Громыко фон Браун, который слушал посла в напряжённой позе, сразу расправил плечи и облегчённо вздохнул. Его «Спасибо!» прозвучало вполне искренне.
* * *
В Москве Сталин спросил у Ежова:
– Всё вышло, как ты и планировал. Мы вот-вот получим атомную бомбу в одно время с американцами и англичанами, а фон Браун будет строить для Америки ракеты. Ты уверен, что мы поступили правильно?
– Уверен, Иосиф!
Гроза над Маньчжурией
Беда со стороны Монголии приходила в Китай не раз, освобождение пришло, кажется, впервые…
1‑й Маньчжурский фронт наступал со стороны Монголии и Забайкалья тремя армейскими группами. Одна группа включала две армии, каждая из которых, в свою очередь, состояла из четырёх корпусов: двух пехотных, одного механизированного и одного кавалерийского. Пехотные корпуса состояли из бойцов НОАК, механизированные – из ударных частей союзной армии, кавалерийские – из бойцов монгольской армии. Воздушное прикрытие фронта обеспечивала 3‑я воздушная армия. Северная армейская группа при поддержке бронепоездов наступала по линии КВЖД в направлении Харбина. Центральная группа армий шла на Мукден, а Южная устремилась прямиком на Пекин.
В этот же день – то есть 2 июня – со стороны Приморья двумя механизированными корпусами при поддержке бронепоездов по линии КВЖД начали наступление в направлении Харбина войска 3‑го Маньчжурского фронта.
Войска 2‑го Маньчжурского фронта пока стояли на месте. Работала только артиллерия, РСЗО и авиация, которые методично разрушали глубокоэшелонированную, хорошо укреплённую оборону противника. Но уже 5 июня фонт осторожно двинулся вперёд всеми шестью механизированными корпусами разом. С воздуха действия 2‑го и 3‑го фронтов прикрывала 5‑я воздушная армия.
7 июня в штабе операции в Хабаровске штабные офицеры смотрели свежую фронтовую хронику…
На экране были видны медленно ползущие по полю танки, между ними БМП, и вплотную за ними – пехота. Но что это? Какие-то фигуры покидают укрытия и устремляются к боевым машинам. Все падают, не добежав, скошенные пулемётными и автоматными очередями. Но тут же в атаку бросаются новые фигуры, за ними ещё и ещё. Вскоре всё пространство перед атакующими было усыпано трупами. «Смертники, – звучит комментарий. – Обвешивают себя взрывчаткой и пытаются кинуться под танки или БМП. Подобные атаки были предприняты ещё на нескольких участках фронта» – «Большие потери?» – звучит вопрос. «У них – сто процентов, нас бог миловал» – «К чему тогда эта бессмыслица?» – «Тут нам их не понять. Кстати, китайцы потеряли-таки несколько танков, после таких атак…»
* * *
Флот ушёл на рассвете. Ещё вечером жители Владивостока любовались кораблями, а поутру рейд опустел. Из числа лиц гражданских лишь жёны моряков с уверенностью знали, что так оно и будет…
Куда идут женщины, проводившие ушедших в поход моряков? Домой, куда же ещё? А вот я не был бы столь категоричен…
Как всегда, этот забег выиграли ребятишки. Они уже добрались до места, тогда как запыхавшиеся от быстрой ходьбы матери только подходили к вершине сопки.
– Показались, показались! – долетело сверху, и женщины прибавили шаг.
А вот и вершина. Отсюда не видно ни бухту, ни базу подводных лодок, ни посёлок, зато хорошо виден океан. И там, внизу, вытянувшиеся в цепочку, называемую у моряков кильватерным строем, шесть крейсерских подводных лодок, идущих в надводном положении курсом на Владивосток. Ни номеров, ни названий прочесть отсюда невозможно – а бинокля с собой никто не захватил – но совершившие не одно восхождение на сопку, названную Поклонной по установленному на ней огромному кресту, женщины прекрасно знали, какое место в строю занимает лодка её мужа или отца. А новеньким, когда таковые среди них случались, подсказывали:
