Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

Фиона оказалась необычной — наблюдательной, умной и чуткой; если такой девушке что-то непонятно, она будет думать об этом до тех пор, пока узелок проблемы не развяжется сам собой. Из нее получилась бы хорошая свидетельница, однако я не люблю иметь дело с необычными людьми.

— Четыре парня, три девушки, — сказал я. — Три пары плюс один? Или просто компания друзей?

Фиона почти улыбнулась, глядя на снимок:

— В общем, компания друзей. Даже когда Дженни и Пэт начали встречаться, все изменилось не так сильно, как можно было бы подумать. Кроме того, мы сами понимали, к чему идет дело.

— По вашим словам, вам хотелось, чтобы вас любили так же, как Пэт любил Дженни. Значит, остальные парни были не сахар? Не было идеи попытать счастья с одним из них?

Она покраснела. Румянец снова сделал ее юной и полной сил. На секунду я подумал, что это она из-за Пэта, что из-за него в ее сердце не осталось места для других парней, однако она сказала:

— Если честно, я пыталась. Конор… мы с ним встречались. Недолго — четыре месяца. В то лето, когда мне исполнилось шестнадцать.

В таком возрасте четыре месяца вместе — это практически супружеские отношения. Я увидел, как дернулись ноги Ричи.

— Но он плохо с вами обращался, — сказал я.

Румянец стал гуще.

— Нет. Не плохо. Ну то есть он всегда был добр ко мне.

— Серьезно? В таком возрасте парни могут быть очень жестокими.

— Только не Конор. Он был… милым. Добрым.

— Но?..

— Но… — Фиона потерла щеки, будто хотела стереть румянец. — Честное слово, я была в шоке, когда он пригласил меня на свидание, — мне казалось, что ему нравится Дженни. Он ничего об этом не говорил, просто… Просто у меня было такое ощущение, понимаете? А потом, когда мы стали встречаться, он… мне казалось… Ну то есть мы отлично проводили время, нам было весело, но он всегда хотел быть с Пэтом и Дженни: ходить с ними в кино, сидеть на берегу — да что угодно. Даже тело Конора со всеми его углами было постоянно направлено в сторону Дженни. А когда он на нее смотрел… то просто светился. Рассказывая анекдоты, в самом смешном месте он смотрел не на меня, а на Дженни…

А вот и наш мотив, самый древний в мире. Странное дело, но я вдруг почувствовал себя очень комфортно — понял, что с самого начала был прав: Спейнов убила не буря, случайно прилетевшая с моря. Они сами растили ее всю свою жизнь.

Я чувствовал, что Ричи настолько не может усидеть на месте, что едва не гудит. Я не стал на него смотреть.

— Вы думали, что ему нужна Дженни. Что он гулял с вами, чтобы быть рядом с ней.

Я пытался смягчить слова, однако вышло все равно жестоко. Фиона вздрогнула.

— Наверное. Вроде того. Может, отчасти поэтому, а может, надеялся, что мы с ним будем похожи на них, на Дженни и Пэта. Они…

На противоположной странице альбома была фотография Пэта и Дженни — судя по одежде, снимок сделан в тот же день. Они стоят на стене лицом к лицу, почти соприкасаясь носами. Дженни улыбается Пэту; он с восторгом смотрит на нее. Горячее сладкое лето. Где-то вдали тонкая полоска моря — синяя, словно полевой цветок.

Ладонь Фионы зависла над снимком, словно она хотела его коснуться, но не могла.

— Это я снимала.

— Отличный снимок.

— Их было так легко фотографировать. Обычно, когда снимаешь двух людей, нужно постоянно следить за тем, как преломляется свет в пространстве между ними, но у Пэта и Дженни свет не преломлялся, а шел прямо… Они были особенные, в школе их любили: Пэт отлично играл в регби, за Дженни увивалась куча парней, — но вместе… они были прекрасны. Я могла целый день на них смотреть и думать: «Вот оно. Вот так и должно быть».

Кончик пальца коснулся их сжатых рук, скользнул дальше.

— Конор… Его родители развелись; отец жил в Англии или еще где-то, я точно не помню. Конор никогда про него не вспоминал. Пэт и Дженни были самой счастливой парой, которую он когда-либо видел. Он словно хотел быть ими, вот и решил, что если мы станем встречаться, то… В то время я ни о чем таком не думала, но потом…

— Вы говорили с ним об этом?

— Нет. Мне было слишком стыдно. Ну то есть это же моя сестра… — Фиона провела руками по волосам, сдвинула их вперед, чтобы прикрыть щеки. — Я просто с ним порвала. Ничего серьезного — я ведь не была влюблена в него. Мы были просто детьми.

Но это наверняка было очень серьезно. «Моя сестра…»

Ричи откатился от стола и ушел в противоположную часть комнаты, чтобы снова включить чайник.

— По вашим словам, Пэт ревновал, если другие парни заглядывались на Дженни, — бросил он через плечо, высыпая в кружку кофе из пакетика. — Это вы про Конора, да?

Фиона вскинула голову, однако увидела, что Ричи смотрит на нее с неподдельным интересом.

— Он не ревновал так, как вам кажется, — ответила она. — Просто… просто он тоже это заметил. И когда я порвала с Конором, Пэт встретился со мной через пару дней и спросил, в чем дело. Я не хотела ему говорить, но Пэт… с ним легко общаться, и я всегда ему обо всем рассказывала, словно он мой старший брат. Так что, в конце концов, я все ему выложила.

Ричи присвистнул:

— Не люблю насилие, но если бы мой школьный дружбан стал клеиться к моей девушке, то получил бы по морде.

— Кажется, Пэт думал об этом. Ну то есть… — В ее глазах вспыхнула тревога. — Он тоже не любил насилие, но вы правильно говорите: он пришел в ярость. В тот день Пэт заглянул к нам домой — Дженни не было, она выбежала за покупками, — и когда я ему обо всем рассказала, он просто взял и ушел, белый как мел. Я очень испугалась — нет, я знала, что Конору он ничего не сделает, но… Мне казалось, что такая новость разрушит нашу компанию, и тогда все будет ужасно. Я… — Она склонилась к своей кружке. — Я пожалела о том, что разболтала обо всем как дура. И о том, что вообще связалась с Конором.

— Вы не виноваты, — сказал я. — Вы же не знали, да?

Фиона пожала плечами:

— Скорее всего нет. Но могла бы и догадаться. Ну, типа, зачем ему я, когда рядом Дженни? — Она опустила голову еще ниже.

На секунду мне снова представились отношения между ней и Дженни — сложные, запутанные.

— Вероятно, это было унизительно.

— Я это пережила. Ну то есть мне же было шестнадцать. В таком возрасте все унизительно.

Она попыталась пошутить, однако неудачно. Ричи улыбнулся ей и подошел, чтобы забрать кружку. Фиона отдала ее, не глядя ему в глаза.

— Пэт не единственный, кто мог почувствовать себя оскорбленным, — сказал я. — А вы сами не злились — на Дженни, на Конора, на обоих сразу?

— Мне казалось, что я сама во всем виновата.

— И Пэт не подрался с Конором?

— Не думаю. Ни на одном не было синяков — по крайней мере, я не заметила. Что именно между ними произошло, я не знаю. Пэт позвонил на следующий день и сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась и вообще забыла про наш разговор. Я спросила его, что случилось, но он ответил, что разрулил проблему.

Иными словами, Пэт взял себя в руки, уверенно разобрался с неприятной ситуацией и свел драму к минимуму. В то же время Конор получил хорошую выволочку, был унижен еще сильнее, чем Фиона, и ему наглядно объяснили, что Дженни ему не видать как своих ушей. Я взглянул на Ричи: он играл с пакетиками чая.

— И он действительно ее разрулил? — спросил я.

— Да. Абсолютно. Больше про это никто из нас не вспоминал. Конор потом был со мной исключительно мил, словно извинялся за то, что все так вышло. Но он всегда был добр ко мне, так что… И у меня возникло такое ощущение, будто он старается держаться подальше от Дженни: например, он постоянно следил, чтобы они не оставались вдвоем. Но, в общем, все пришло в норму.

Наклонив голову, Фиона снимала пушинки с рукава своего кардигана. На ее щеках по-прежнему играл румянец.

— А Дженни узнала? — спросил я.

— О том, что я порвала с Конором? Разумеется, как же это могло пройти мимо нее?

— Я имел в виду другое: о том, что она ему небезразлична.

Щеки покраснели еще сильнее.

— Кажется, да. По-моему, она с самого начала догадывалась. Я ни о чем ей не говорила, и Конор ни за что бы не сказал, и Пэт тоже — он так о ней заботился: не хотел, чтобы она волновалась. Но однажды вечером, через пару недель после разговора с Пэтом, Дженни зашла в мою комнату, в пижаме — мы уже собирались ложиться спать. Она стояла, перебирала мои заколки, цепляла их на пальцы и все такое. В конце концов я и говорю: «Ну?» И она говорит: «Мне так жаль, что у вас с Конором все так вышло». Я отвечаю что-то вроде: «Да ладно, все в порядке». Ну то есть за пару недель она уже кучу раз мне это говорила, так что я не понимала, к чему она опять начала. Но тут она говорит: «Нет, честно. Если это моя вина, если бы я могла что-то сделать… Мне очень-очень жаль».

Фиона сухо рассмеялась:

— О Боже, мы обе умирали от стыда. Я говорю: «Нет, ты не виновата! Почему ты считаешь себя виноватой? У меня все нормально, спокойной ночи…» Я просто хотела, чтобы она ушла. Мне показалось, что Дженни собирается еще что-то сказать, так что я засунула голову в шкаф и стала копаться в вещах, словно выбирала одежду на завтра. А когда оглянулась, Дженни уже не было. Больше мы об этом не разговаривали, но я поняла, что она знает про Конора.