в адрес церковных советов и духовенства, начинавшимися словами: «…согласно указания уполномоченного запрещено» – чтобы недовольство ложилось на инициатора всех этих ограничительных мер. Например, касаясь указаний о крестных ходах, он писал: «Крестные ходы вокруг храма, кроме только первого дня Пасхи, запрещены не архиереем, а уполномоченным, и это запрещение должно соблюдаться. В первый день Пасхи обхождение вокруг храма должно совершаться один раз, а не три. Общие обеды в праздники запрещаются уполномоченным под открытым небом в ограде храма и разрешаются только в закрытых помещениях. Все изложенное в настоящем послании должно быть оглашено прихожанам с амвона». Даже патриарх посчитал действия Луки неправильными, на что тот в оправдание заявил, что все это сделано по требованию уполномоченного.
К осени 1949 года симферопольский уполномоченный погасил лампады в храме города Старый Крым, а затем в селах Желябовке и Бешарани. Он вознамерился в кратчайшие сроки снять с регистрации недействующие, но официально зарегистрированные общины в селах Новожиловка, Красное. Эта поспешность вызывала протесты и жалобы архиепископа Луки, направленные патриарху Алексию и Г. Г. Карпову. Даже Совет по делам Русской православной церкви не поддержал столь стремительные темпы сокращения числа церковных обществ и рекомендовал своему крымскому уполномоченному «решать вопросы более умело и продуманно» и не создавать впечатление о новом «наступлении на церковь».
Уполномоченному Лука заявлял: «При епископе Иоасафе в Крыму было более 60 церквей, когда я прибыл в Крым, принял 58 церквей, а сейчас осталось 51, а через пару лет, видимо, останется 40 или еще меньше, так как вы, коммунисты, и ведете к тому, чтобы церкви и религиозность среди населения свести на нет, а новых церквей не разрешаете открывать, хотя население их желает иметь… Когда я был у патриарха и беседовал с ним на эту тему, последний мне говорил, что такое положение повсюду, количество церквей все уменьшается, а новых открывать не разрешают… Поэтому вас, коммунистов, и ругают везде за границей, что в СССР гонение и преследование церкви, что так оно и получается, церкви закрывают, священники арестовываются и высылаются».
Владыка Лука всеми силами стремился спасти храмы. Он переводил священников в пустующие церкви, направлял их из городов в села. Порой ему приходилось сталкиваться с недовольством «переводимых» и «направляемых». Для него, думающего категорией «церковной пользы», а не «пользы личной», это было непонятно и неприемлемо. Он пытался пастырским наставлением убедить в необходимости принимаемых решений. В послании всем священникам и диаконам Симферопольской епархии писал: «Возможно ли, чтобы военнослужащий отказался от перехода в другую воинскую часть? Смеют ли и состоящие на гражданской службе отказаться от переводов на другую службу, хотя бы эти переводы и назначения больно задевали их личные и семейные интересы? Почему же это невозможно в Церкви? Если суровая воинская дисциплина совершенно необходима в армии, то она еще более необходима Церкви, имеющей задачи еще более важные, чем задача охраны Отечества военной силой, ибо Церковь имеет задачу охраны и спасения душ человеческих».
Как отмечал в январе 1956 года в информации в Совет новый уполномоченный А. Яранцев, «из 49 церквей по Крымской области, 6 с бедными приходами, с малым количеством верующих. В такие приходы священники ехать не хотят. Посылаются в эти приходы священники-штрафники или устанавливается дополнительное вознаграждение от 100–500 руб. в месяц. И все-таки в области имеется бездействующих 3 церкви». По логике уполномоченного это были объекты первостепенного внимания властей с целью закрытия храмов.
А вот для архиепископа Луки это были объекты первостепенного внимания для спасения. С плохо скрытым осуждением уполномоченный в отчете за третий квартал 1950 года указывал Совету: «Ряд церквей по области давно бы прекратил свою деятельность, если бы архиепископ Лука их не поддерживал материально за счет епархиальных средств, как то: по ремонту, по содержанию священников и т. д., таких церквей до десятка, где посещаемость церквей верующими очень незначительная, и постепенно все уменьшается».
Не забывал уполномоченный в справках в Совет всячески клеветнически и недоброжелательно характеризовать архиепископа Луку. В частности, в документе от января 1956 года сообщалось:
«…Среди значительной части духовенства авторитетом Лука не пользуется. Местные священники видят в нем выразителя западных священников.
Об этом священник Гречаный отзывается так: “Владыка сам западник, о чем говорит его фамилия и отчество, поэтому он относится к западникам хорошо, предоставляет им доходные приходы. А я считаю их посланцами Папы Римского. Все они в Польше были униатами. Не случайно к священнику Карвовскому (1954) приезжал и долго гостил католический епископ Михаил из Польши. Карвовский живет в одном доме с Лукой, конечно, встречался с Лукой”.
Кроме того, многие священники упрекают Луку за большую требовательность в нарушении так называемых канонических правил и монашеских обычаев и отсутствии требовательности к себе. Он имеет у себя в услужении двух женщин-“племянниц”, да несколько монашек.
Лука, видимо, чувствует снижение своего авторитета. Во время последнего посещения мною он сказал: “У меня нет священников, на которых бы я мог положиться вполне, они не обо всем мне докладывают, часть скрывают, мне больно переносить это”.
…Несмотря на упадок физических сил, слепоту, Лука по своему характеру самолюбив, высокомерен, тщеславен и любит раболепие.
Кроме того, Лука хвастлив, всегда подчеркивает, что он большой авторитет не только среди духовенства, но и среди врачебного мира, что он известен не только в Советском Союзе, но и за границей ждут с нетерпением издания его последних научных трудов.
Характеристика архиепископа Луки, данная мной, несомненно, не является исчерпывающей, т. к. за три месяца работы, при редких встречах, не удалось еще достаточно его изучить»[177].
Понимая, что епархиального духовенства явно недостаточно, архиепископ Лука стремился привлечь в Крым священнослужителей из других областей страны. Заметен был поток желающих осесть в Крыму из западных областей Украины и Белоруссии, поскольку в условиях сокращения там числа православных храмов и административного объединения приходов высвобождалось какое-то количество священников. Нередко они имели лучшую богословскую подготовку, образование и опыт. Им Лука отдавал предпочтение. Именно в связи с этим в обывательской среде, да и среди крымского духовенства нередко стало возможным услышать обвинения епископа в «западничестве», «потворстве» папе Римскому. Эти настроения поддерживали и спецорганы.
Волновала «проблема» западного духовенства и местные партийные инстанции, которые требовали от уполномоченного не принимать в Крым «бывших униатов», «опасных» для Крыма как пограничной территории. Чтобы «разрулить» проблему, уполномоченный Яранцев запросил указания от Г. Г. Карпова. В своем ответе тот наставлял: «переговорить с секретарем епархиального управления (но не с Лукой) и дать ему понять, что приезд в Крым священников из указанных областей нежелателен, но не давать формального запрещения. Приехавшим служителям культа и получившим указ епископа не отказывать в регистрации».
Как ни старался правящий архиерей, устранить «кадровый голод» не удавалось. По-прежнему всячески препятствовала милиция, отказывая в прописке желающим приехать. Более того,
