Читаем без скачивания Наследники. Покорители Стихий - KateRon

Трудность заключалась в том, что юноша в своей жизни видел очень мало красивых женских украшений. То, что надевала по праздникам и к приходу гостей тётя Петуния, ему совершенно не нравилось. Требовалось придумать нечто своё… В голове роилось множество мыслей, мелькали какие-то картинки и варианты. Юноша тяжело вздохнул и упёрся подбородком в коленки. Ветер перебирал листы раскрытой книги, а чёткий образ не приходил. Он думал о Гермионе, пытался представить её платье, её саму — радостную, счастливую, смеющуюся, задорную… "Может воображение само что-то нарисует?". Кивнув своим мыслям, Гарри прикрыл глаза и, сильно сжав палочку, зашептал магические слова. Он представил себе красивую лилию на фоне восходящего солнца. Её лепестки усыпаны мелкими капельками росы, переливающимися в лучах утренней зари, словно бриллианты… Сочная зелень стебля и листьев светится изнутри подобно изумруду… Такие лилии росли в саду у Дурслей, и тётя Петуния всегда берегла их как зеницу ока, не разрешая Гарри даже ходить мимо… Возможно, воспоминание о Приват-драйв было некстати — образ дрогнул и исчез, а в воздухе осталось только радужное облачко, по форме напоминавшее замечательный цветок. Гарри промучился ещё несколько часов, но всё было напрасно — украшение не получалось. Совершенно расстроенный, он в сотый раз читал рекомендации книги и, наконец, заметил в середине большого раздела, посвящённого украшению оружия, примечание, которое гласило: "…если придуманный образ ускользает и его не удаётся зафиксировать, можно помочь себе, переведя созидание в область, близкую к трансфигурации — возьмите несколько предметов, сделанных из того же металла, что и задуманное украшение, а также драгоценные камни или перламутр — и сосредоточившись, произнесите заклинание над этими предметами, они трансформируются в то украшение, которое нарисует Ваше воображение. Экспериментируйте с предметами и образами…"

Золотые и серебряные монеты Гарри нашёл на дне своего сундука, а вот с перламутром пришлось повозиться. Только на следующий день он обнаружил в кабинете трансфигурации, в одном из шкафов с наглядными пособиями несколько красивых морских раковин. И пришлось дожидаться конца уроков, прежде чем удалось с помощью Рона выманить МакГонагалл из кабинета и стащить самую красивую ракушку. Определённо, создание украшения для Гермионы требовало больше изобретательности, чем создание кулона для Аврелеуса. Но Гарри решил, что это справедливо. Вечером, накануне Хеллоуина, юный маг, наконец, вновь с замиранием сердца приступил к изготовлению привидевшейся ему лилии. Образ цветка отчётливо прорисовался перед закрытыми глазами, а сквозь него проступали черты Гермионы — сияющие глаза, милая улыбка, чуть вздёрнутый носик, мягкий овал лица, обрамлённый вьющимися локонами… Юноша зашептал заклинание и потянулся к Гермионе… Вспыхнул яркий свет и всё исчезло. Недоумевая, Гарри открыл глаза, сначала не поняв, что это сияет перед его лицом. Постепенно сияние слегка померкло, и на раскрытую книгу упало созданное украшение. Юноша не смог сдержать удивлённый возглас: в этот раз у него получилось даже лучше, чем он надеялся. Это оказалось довольно крупное ожерелье: в центре белоснежный цветок лилии из тёплого перламутра в серебре, несколько золотых тычинок выглядывают из соцветья лепестков, которые усыпаны капельками бриллиантовой росы. Лепестки отогнуты и, словно, дышат, тычинки шевелятся, переливаются капельки росы — лилия вышла настолько живой и настоящей, что Гарри, не удержавшись, потыкал её пальцем, дабы убедиться, что она твёрдая. Удивительный цветок обрамлялся по краям ещё парой таких же, но помельче, всё это соединялось между собой цепочкой, выполненной в виде переплетённых стреловидных листьев, из зеленоватого золота.

Гарри взял в руку созданную красоту и сразу подумал о футляре: "Можно трансформировать какую-нибудь шкатулку…" — прикинул он, спрятал украшение в карман, и побежал к Рону, давно ушедшему из библиотеки в гостиную вслед за Кристиной.

— Ух, ты!!! — воскликнул Рон. — Чертовски красивое!

— Надеюсь, Гермионе понравится, — неуверенно пробормотал Гарри, укладывая ожерелье в только что созданный футляр, и пряча его в чемодан.

— Может, мне тоже создать что-нибудь для Крис? — Рон задумчиво пролистал книгу. — Хотя у меня не хватит терпения…

— Попробуй, — кивнул Гарри, — только не торопись. А что ты придумал насчёт костюма?

— Поговорил я с МакГонагалл, она, оказывается, в курсе кто из студентов, какие выбрал костюмы, имён, конечно, не называет, но может подсказать вариант, который ещё никто не придумал. В общем, я решил взять себе костюм тритона — ни у кого ещё такого нет.

— А почему тритона? — удивился Гарри.

— Ну… Мне нравится всё, что с водой связано…да и оригинально… — пожал плечами Рон. — Профессор МакГонагалл поможет мне трансформировать мою мантию и подскажет, как смастерить трезубец.

— Может мне тоже мантию трансформировать? — задумался Гарри. — Только вот во что? Надо же какую-нибудь идею придумать…

— Ой, придумаешь потом. Пошли со мной сегодня вечером к МакГонагалл, и узнаешь для начала, как это делать.

— Хорошо, — кивнул Гарри.

Утро Хеллоуина тянулось бесконечно долго. Все старшекурсники пребывали в лихорадочном волнении и ожидании предстоящего бала, на уроках никто ничего не слушал. Преподаватели снисходительно не обращали внимания на отсутствующие взгляды и курсирующие записки. Только Снейп получал удовольствие, снимая балы направо и налево. Профессор зельеварения так увлёкся, что даже лишил пятнадцати очков собственный факультет, и только жёсткое понимание незыблемости преподавательского авторитета помешало ему отменить своё взыскание. Гарри едва дождался, когда замещающий вновь отсутствующего профессора Ральфа, Ремус Люпин, недавно пришедший в себя после очередного приступа и от того медлительный и усталый, наконец, выдаст им домашнее задание и распустит на перемену. Уроки на сегодня закончились, и, значит, все могут заняться приготовлениями к долгожданному балу.

На подгибающихся ногах Гарри шёл к комнате Гермионы. Перед дверью остановился и перевёл дух, невольно прислушиваясь. В комнате звенел смех, и раздавался голос Кристины. Юноша расстроился — значит, подруга не одна. Но не возвращаться же назад! С ощущением останавливающегося сердца, он поднял руку и постучал.

— Минуточку! — отозвалась Гермиона, смех стих, и вскоре дверь распахнулась. — Ой! Гарри… — девушка немного смутилась и отступила в глубь комнаты. — Заходи!

Войдя, он мгновенно охватил взглядом несколько внушительных стопок книг, не поместившихся в шкафы и на полки, сдвинутых в дальний угол, и разложенные на столе и кровати куски материи разных цветов и оттенков. Раскрасневшаяся Кристина гляделась в зеркало. Она была одета феей Воздуха — полупрозрачное платье, состоящее из отдельных полосок ткани нежных оттенков, едва скреплённых между собой. При каждом шаге или взмахе руки воздушная полупрозрачная материя взлетала, то обнажая руку до локтя, то облачком завиваясь вокруг стройных колен. На спине виднелись тонкие прозрачные стрекозиные крылышки, между которыми чёрным водопадом струились тяжёлые блестящие косы, перевитые серебряными лентами. Кристина заострила себе ушки и придала слегка зеленоватый оттенок коже.

— Ну, как? — девушка последний раз крутнулась перед зеркалом, вделанным в дверцу шкафа.

— Отлично! — отозвалась Гермиона, точными взмахами палочки подправляя последние мелкие огрехи.

— Гарри, никому ни слова о том, что ты видел — улыбнулась Кристина, — осталось совсем немного… До вечера! — девушка махнула рукой с порога и исчезла. Повисла неловкая пауза: Гарри не знал с чего начать. Вообще-то, он приготовил пару тёплых фраз, казавшихся ему солидными и внушительными, но сейчас они как назло закатились куда-то в дальний уголок памяти и не никак не хотели оттуда выбираться.

— Гермиона… — она улыбнулась, словно подбадривая его, и юноше сразу стало легче, — я ещё не извинился за то, что будучи обиженным ослом, не поздравил тебя с днём рождения… Это, конечно, дело прошлое, но я очень хочу подарить тебе подарок… Это не с днём рождения, — сбивчиво начал объяснять Гарри, — это совсем другое… — он искал подходящие слова и не мог собрать мысли под пристальным взглядом её широко открытых тёпло-золотистых глаз, смотревших на него со странным выражением, названия которому он не знал, но чувствовал необъяснимый восторг.

— Понимаешь, это наш с тобой первый бал… Первый раз мы идём вместе… И я… В общем, вот. Держи. Я очень надеюсь, что оно подойдёт к твоему платью… — юноша достал из кармана руку, в которой всё это время был зажат продолговатый футляр. Ладонь от волнения взмокла, и на синем бархате расплылось влажное тёмное пятно.