Читаем без скачивания Камера - Джон Гришем

Подойдя к крыльцу, Ли села на нижнюю ступеньку, закрыла лицо руками. До Адама донеслись сдавленные рыдания. Когда через пару минут тетка подняла голову, под ее глазами чернели разводы поплывшей туши. Вытерев их ладонями, Ли прошептала:

– Извини.

– Пожалуйста, закончи свой рассказ, – быстро сказал Адам.

Тетка сделала глубокий вдох.

– Джо находился вот там. – Она указала на клочок травы У ног племянника. – Ему удалось-таки встать. Стоял и озирался, а Куинса все не было. Тогда дорогой и любимый папочка медленно поднял руку с пистолетом, проверил, нет ли кого рядом, и нажал на курок. Джо рухнул. Все.

– Ты видела это своими глазами?

– Да.

– Откуда?

– Оттуда. – Ли повела головой. – С дуба.

– Сэм знал, что ты там?

– Он не мог. Я видела все с самого начала.

Адам подошел к крыльцу, опустился рядом с теткой. Та прокашлялась, отвела глаза в сторону.

– Сэм смерил упавшего взглядом. Он был готов, если понадобится, выстрелить еще раз, однако Джо не шевелился. Из дырки в его голове на траву текла кровь, это я рассмотрела даже с дерева. Ногти мои впились в кору, я хотела закричать, но боялась, что отец услышит. Прошло еще минут пять, появился Куинс. Когда он увидел Джо, ноги у него подкосились, он начал вопить, как, собственно, и сделал бы любой ребенок на его месте. Сэм вновь поднял револьвер, я подумала, что заодно он решил пристрелить и негритенка. Но тут Куинс швырнул ружье на землю и бросился к убитому. Через секунду его светлая рубашонка была вся в крови. Сэм же подхватил ружье и зашел в дом. – Ли неуверенно поднялась, сделала несколько шагов. – Джо и Куинс лежали примерно здесь. – Каблуком она очертила круг. – Мальчик прижимал голову отца к груди и стонал. Так стонет умирающее животное. Я тоже стонала, только тихо, сжав зубы. Знал бы ты, как в ту минуту я ненавидела своего папочку!

– А где находился Эдди?

– В доме. В собственной комнате, за закрытой дверью. – Ли указала на окно с треснувшими стеклами. – Вот его комната. Позже Эдди рассказывал, что выглянул, услышав выстрел, и увидел, как Куинс обнимает мертвого отца. Очень скоро появилась Руби Линкольн с выводком детишек. Господи, это было ужасно! Она принялась рвать на себе волосы, упрашивала Джо подняться, не оставлять ее одну. Потом Сэм вызвал “скорую”, позвонил своему брату Альберту и нескольким соседям. Через полчаса во дворе собралась небольшая толпа. Сэм стоял вместе с приятелями на крыльце, наблюдая за тем, как Линкольны переносят тело Джо под дерево. – Тетка махнула в сторону старого клена. – Прошла, наверное, целая вечность, пока “скорая” не увезла труп. Родственники повели Руби с детьми в их хижину, а отец стоял на крыльце и хохотал им вслед.

– Сколько времени ты просидела на дубе?

– Не знаю. Когда во дворе никого не осталось, я спустилась и со всех ног побежала в лес. На полянке возле ручья мы с Эдди оборудовали уютное местечко вроде пещеры, и я знала, что он наверняка явится туда за мной. Так и произошло. Не переведя дыхания, он стал рассказывать о стрельбе. Говорю ему: “Я все видела”. Поначалу Эдди мне не поверил, но я описала сцену убийства в деталях. Перепуганы мы оба были до смерти Эдди сунул руку в карман и достал оловянного солдатика, того самого, из-за которого вспыхнула ссора. Обнаружив его под своей кроватью, брат решил, что виноват в трагедии только он сам. Мы поклялись друг другу молчать об увиденном до гроба. Солдатика Эдди выбросил в ручей.

– Вы сохранили тайну? Тетка лишь кивнула.

– Значит, Сэм так и не узнал, что ты пряталась на дереве?

– Нет. Я ни слова не сказала даже матери. На протяжении двух-трех лет мы с Эдди еще говорили на эту тему, но с течением времени она отступила на задний план. Когда мы вернулись из леса домой, там был жуткий скандал. Мать впала в истерику, а Сэм с красными глазами все продолжал орать и размахивать руками. Думаю, он отвесил ей пару хороших оплеух. Придя в себя, мать приказала нам с братом идти к машине. Мы уже выезжали со двора, когда прибыл шериф. Часа два мать молча гоняла машину по окрестностям. Мы были уверены, что Сэма отвезут в тюрьму. Но, вернувшись к дому, увидели, что он как ни в чем не бывало сидит на крыльце.

– А шериф?

– А что шериф? Сэм показал ему ружье Джо, объяснил свои действия необходимостью самообороны, и шериф укатил. Кому какое дело до грязного ниггера?

– Он не был арестован?

– Нет, Адам. Такие существовали порядки в Миссисипи в начале пятидесятых. Шериф скорее всего похлопал Сэма по плечу, посмеялся вместе с ним, и все. Он даже оставил отцу принадлежавшее Джо ружье.

– Невероятно!

– Мы надеялись, что лет хотя бы пять Сэм проведет за решеткой.

– Что предприняли Линкольны?

– Ничего. Кто стал бы их слушать? Сэм запретил Эдди видеться с Куинсом, и только.

– Господи всеблагий!

– Отец дал им неделю на сборы, и через семь дней шериф выставил всю семью Линкольнов из их хижины. Мать Сэм Уверил в том, что выселение осуществлено по закону. Пожалуй, это был единственный момент, когда он боялся остаться один. Жаль, но у матери не хватило мужества бросить его.

– Впоследствии Эдди встречался с Куинсом?

– Много лет спустя. Получив водительские права, брат решил разыскать Линкольнов. К тому времени они перебрались в небольшую общину на окраине Клэнтона. Эдди отыскал их и приехал просить прощения. Руби отослала его прочь. Позже Эдди говорил, что семья живет в какой-то развалюхе, где нет электричества.

Ли подошла к дубу, села на выступавший из земли корень. Последовав за ней, Адам прислонился к стволу плечом. Глядя на тетку сверху вниз, он думал о невыносимо тяжелом бремени, что несла эта немолодая в общем-то женщина уже долгие годы. Думал он и об Эдди, о пытке, в которую превратил Сэм жизнь собственного сына. Только сейчас Адам начал понимать отчаяние, охватившее много лет назад его отца. Плечи тетки едва заметно подрагивали.

– Что было потом?

Ей с трудом удалось овладеть собой.

– Неделю, может, месяц в доме стояла полная тишина. За обеденным столом никто не произносил ни слова. Эдди запирался в своей комнате. По ночам он иногда плакал, а наутро в очередной раз признавался в том, насколько он ненавидит отца. Эдди искренне желал Сэму смерти. Он мечтал как можно быстрее убраться из дома. Такое его поведение здорово обеспокоило мать. Что касается меня, то родители были уверены, будто я к моменту убийства играла где-то в лесу. Позже, когда мы с Фелпсом стали мужем и женой, я обратилась к психотерапевту, мне казалось, несколько сеансов гипноза помогут избавиться от жутких воспоминаний. Однажды попробовала привести на прием и брата, но Эдди не захотел меня даже выслушать. В последнюю нашу беседу, незадолго до самоубийства, он опять заговорил о том черном дне. Думаю, его продолжали мучить кошмары.

– А тебя?

– Определенные результаты терапия принесла, но я до сих пор размышляю, что случилось бы, если бы перед тем, как нажать на курок, отец услышал мой крик. Стал бы он убивать Джо на глазах у дочери? Сомневаюсь.

– Не нужно, Ли. Это было сорок лет назад. Ты не виновата.

– А Эдди винил меня. И себя тоже. Уже став взрослыми людьми, мы продолжали обвинять друг друга. Мы так и не сумели убежать от своего прошлого.

В голове Адама крутились сотни вопросов. Вряд ли тетка когда-нибудь согласится вновь затронуть нелегкую тему, а ведь ему важны мельчайшие детали. Где покоится прах Джо Линкольна? Кому в конце концов досталось его ружье? Сообщали ли местные газеты об убийстве? Рассматривалось ли дело большим жюри? Говорил ли Сэм что-нибудь своим детям? Где находилась во время драки мать? Слышала ли она выстрел? По-прежнему ли семья Линкольнов живет в округе Форд?

– Сожжем его, Адам. Сожжем дотла!

– Ты это серьезно?

– Да! Давай сожжем проклятый дом вместе с сараем, с деревьями и травой! Для этого нам понадобятся всего две спички. Ну же!

– Нет, Ли.

– Почему?

Склонившись, Адам осторожно взял тетку за руку.

– Пойдем. Для одного дня я услышал более чем достаточно.

Ли не сопротивлялась. Тягостные откровения измучили и ее. Адам помог тетке подняться, повел к машине.

У выезда на автостраду Ли слабо махнула рукой влево – надо ехать туда – и прикрыла глаза. Миновав Клэнтон, Адам затормозил у придорожного кафе неподалеку от Холли-Спрингс: тетке хотелось пить. К машине она вернулась с упаковкой из шести банок пива.

– Что это?

– Только две, Адам, клянусь. Нервы сдали. Возьму третью – отнимешь.

– Может, не стоит, Ли?

– Ничего не будет, вот увидишь. – Нахмурившись, она открыла банку, сделала большой глоток.

Адам с сожалением качнул головой и нажал на педаль газа. Через пятнадцать минут, когда опустела вторая банка, Ли погрузилась в сон. Племянник опустил упаковку с оставшимися четырьмя за спинку ее сиденья и сосредоточился на дороге.

Больше всего на свете в эту минуту Адаму хотелось бежать из Миссисипи. Он напряженно всматривался в горизонт: где же Мемфис? Где городские огни?