не осознанно, однако сейчас мы оказались по разные стороны.
И впервые за всё время я не хочу первой делать шаг навстречу. Я хочу быть с Тимуром.
— Это всё он, — вдруг говорит мама совершенно спокойным голосом.
О, я прекрасно знаю, чем чревато такое вот напускное спокойствие. Ничего хорошего от этого не жди.
— Нет, мам, это не он! Это мое желание, почему ты не хочешь понять?
А она не хочет. Ни понимать, ни слышать, потому как одним взмахом руки призывает меня замолчать.
Мотаю головой в знак протеста. Как же это тяжело разговаривать с родителями на разных языках.
— Я не позволю тебе загубить свою жизнь. — Чеканит каждое слово, от чего даже скулы на её лице выглядят острее. — Если ты не перестанешь с ним встречаться, — морщится, выговаривая это слово, как что-то ужасное, — он будет отчислен. И никто ему не поможет. Ни богатый папочка, ни деньги. Но это будет исключительно твой выбор.
Она не может так поступить. Отказываюсь в это верить и собираюсь до победного стоять на своем, однако в самый последний момент что-то внутри меня ломается.
И это что-то страх за Ярцева. За человека, который прочно засел не просто в моих мыслях — в самом сердце!
Что если я причиню ему вред своим импульсивным поступком? Ведь не зря же он припёр меня тогда в раздевалке к стенке и применил шантаж. Нет, я не оправдываю поступок Тимура, просто... Каждый из нас имеет право ошибаться. И каждый из нас имеет право на то, чтобы ему дали второй шанс.
А сейчас, когда я узнала, каким именно может быть Тимур... Блин, я просто не могу разрушить всё одним неосторожным действием или словом.
Поэтому я принимаю единственное верное в тот момент решение. Да, я делаю свой выбор, хоть и стоить он будет очень дорого. Ничего, что-нибудь придумаю, выкручусь, сейчас мне нужно справиться с маминым гневом и... извлечь из этого выгоду.
— Хорошо.
— Хорошо? — Переспрашивает мама, сбитая с толку таким ответом.
— Я перестану видеться с Тимуром, — а у самой глупое, почти детское желание скрестить за спиной пальцы. Сглатываю стоящий ком в горле. Говорить эти слова вслух — все равно, что наживую резать свое сердце. — Но ты должна пообещать мне одну вещь.
— И что же это? — напряжение мамы достигает предела.
— Ты не станешь заваливать Тимура на зачёте, ты поставишь его... автоматом.
— Но!
— Мама, или автомат Ярцеву, или мое будущее.
Как-никак, я твоя дочь, думаю я про себя, внутренне содрогаясь от того, насколько похожи мы с мамой в достижении своих целей. Но сейчас я не могу поступать иначе. Не могу позволить себе быть слабой.
И мама, кажется, тоже это понимает.
Глава 28
Зоя
После разговора с мамой всю ночь не спала. Буквально под утро задремала, но облегчения этот сон не принес.
Как на душе было паршиво, так оно и оставалось. Добавились недосып и головная боль, и я впервые в жизни жалела о том, что нужно ехать на учебу.
Слова мамы не выходят у меня из головы, я все еще не могу поверить, что она поставила меня перед таким сложным выбором. Либо я остаюсь с Тимуром, либо Тимур вылетает с универа. Уму непостижимо!
Мы же не живём в Средневековье, чтобы не иметь возможность делать то, что нам хочется. А методы мамы явно тянут на варварские, разве нет?
Радует лишь одно: я смогла дать маме отпор. Мои условия она, ожидаемо, не хотела принимать, но и у неё не было выбора. Сама же загнала и меня, и себя в тупик.
— Ладно.
— Это значит, что ты гарантируешь Тимуру автомат? — напираю, не желая оставлять на полпути.
— Я же сказала...
— Да или нет, мама?
Сверкает глазами, но всё же выдавливает из себя:
— Да. Я поставлю Ярцеву автомат.
— И не будешь больше вставлять палки в колеса?
— Зоя!
— Мама. — Копирую её интонацию.
Нет уж, знаю я вас, Людмила Рудольфовна, вас нужно держать так, чтобы не могли извертеться.
— Если он будет вести себя как подобает нормальному студенту, то я забуду, как его зовут.
— Это значит...
— То и значит, Зоя, — видно, что мама начинает раздражаться. Она не любит быть ведомой в разговоре. — Я же уже сказала, что выполню своё обещание. Если ты, конечно, выполнишь свое.
Сердце неприятно сжимается. Киваю, чувствуя, как пересохло в горле. В глубине души я всё еще надеюсь на чудо. И на плохую память мамы.
Хотя, последнее — это вообще не про неё. И чудо тоже мимо.
— Да или нет? — безжалостно продолжает мама, теперь уже копируя мое поведение.
— Да, да, — а у самой желание скрестить за спиной пальцы.
Эх, если бы всё было так просто...
Утром дожидаюсь, пока она уедет и только потом выхожу из комнаты. Да, наверное, это по-детски, но сталкиваться с ней нет никакого желания. Обида внутри меня бурлит подобно кипящей воде, норовя вытолкнуть крышку к чертовой матери.
Приезжаю в универ и сразу иду в библиотеку. По пути понимаю, что меня пробивает мелкая дрожь, стоит лишь подумать о Ярцеве. Собственно, именно поэтому я сбегаю в самое укромное место в нашем корпусе, дабы избежать с Тимуром встречи. Слава богу, на этой неделе уже начинается сессия, пусть и не полноценная — пока только зачеты и коллоквиумы, а дальше уже пойдем в разнос, как любит говорить Лев.
Сажусь за свободный стол и на всякий случай обкладываюсь толстыми многотомниками, строя что-то наподобие стены. Если бы я таким вот способом могла спрятаться от всего мира...
