над панельной башней птицы
струйкой серою летят
и теряются из виду
и проходит много лет
поутру из дома выйду
а над башней серый след
Такие, подобные выдоху, стихи не сочиняют. Они сами родятся из воздуха. И его там на один-два, редко три глотка. Достаточных, чтобы очнуться.
На той стороне поэтического поля, где творит Хоменко, есть и еще голоса. К счастью, они не слипаются в хор, каждый из них по-своему одинок – а в поэзии только одиночки и интересны.
Хоменко из самых интересных и ярких. Ну да, говорящий негромким внятным голосом. А кричать и не надо. Если, конечно, речь о поэзии как искусстве, а не о шоу или поэтическом митинге.
Поводом к нашему разговору стала последняя книжка Юлия Хоменко. Но я бы советовал разыскать и прочитать и три предыдущие. Получите удовольствие.
«Новый мир», 2024, № 1
Интервью
«С точки зрения серьезного читателя»
Вскоре после окончания поэтического фестиваля «Липки-2003» я приехал в редакцию журнала поэзии «Арион», чтобы согласовать с главным редактором этого издания, известным поэтом, критиком и эссеистом Алексеем Алёхиным запись его выступлений по ходу круглого стола «Сетевое будущее русской литературы». Предполагалось, что Алексей Давидович только уточнит свои ответы на затронутые в рамках той дискуссии вопросы об отношении к сетевой литературе, о взаимоотношениях сетевой и офлайновой литературы, а также о возможных дальнейших перспективах развития литературы и поэзии в Сети. Однако вместо этого у нас неожиданно состоялся полуторачасовой разговор о сути и судьбах поэзии, причем не только сетевой. Так возникло это интервью, которое и предлагается вашему вниманию.
Заведующий отделом критики журнала «Сетевая поэзия»
Юрий Ракита
На круглом столе поэтического фестиваля в пансионате «Липки» вокруг сетевой поэзии развернулась бурная дискуссия. Можете ли вы для читателей нашего журнала выразить свое отношение к ней?
Этот вопрос необходимо разделить на два: отношение к сети Интернет, как к одному из мест, где может бытовать поэзия, и отношение к собственно сетевой поэзии как к литературному явлению.
Первый вопрос, как я понимаю, связан с тем, что в искусстве любая форма влияет на содержание?
Безусловно. Форма передачи всегда склонна влиять на восприятие текста, особенно – стихотворного. Стихам не все равно даже на какой бумаге они напечатаны, именно потому оформление и полиграфия журнала «Арион» достаточно изысканны. Прозу можно читать на любой бумаге и чуть ли не в любом виде, хоть в газетном формате: была, например, такая серия «Роман-газета». А вот поэзия любит простор, поля, хороший шрифт, верно выбранный формат: форма тут очень активна.
Знаете, когда появился кинематограф, высказывалась мысль: вот, мы переведем на кинопленку все лучшие спектакли, и театр отомрет. Хороших актеров мало, зачем показывать средних провинциальных, если ведущие режиссеры могут работать с лучшими, а потом тиражировать пленки на весь мир? Оказалось, совсем не так. И театр образуется не только зрительным и звуковым рядом, но и своей атмосферой. И синематограф создал свою, адекватную себе, систему образов, свой мир, совершенно отличный от театрального…
Нечто подобное происходит и со стихами «в телевизоре»: на экране монитора. Ведь не «из вредности» мы в «Арионе» не принимаем поэтические тексты в электронной форме, разве только за редким исключением, по техническим причинам, и только от авторов, которых уже хорошо знаем и не раз печатали. Стихи на экране и выглядят, и воспринимаются иначе, чем на бумаге. Конечно, для первичного просмотра, чтобы отсечь очевидную графоманию, монитор подходит. Но как только нужно всерьез оценить текст, мы все равно вынуждены его распечатать и вчитываться. Причин тут много, и дело не только в привычке. Если говорить не о редакторе, а о «просто» читателе, то даже сама необходимость сидеть перед монитором – то есть на своем рабочем месте – влияет психологически. А тут еще маленький размер экрана: фактически видишь «клочки» стихов, причем случайные, а не расчисленные с умом, как бывает при верстке книги.
Тем не менее вы имеете опыт работы с поэзией, размещенной в Сети.
Я участвовал в некоторых сетевых поэтических конкурсах в качестве члена жюри. И даже находил кое-что интересное для себя, и после печатал стихи в журнале. Но я ведь мысленно их «переводил» в бумагу. А в непосредственном виде, с экрана, оценка смещается. Лучше, по моим наблюдениям, воспринимаются коротенькие, меньше экрана, стихи с заложенным в них каким-то формальным фокусом, с ярко выраженной и, в общем, простенькой мыслью, желательно с парадоксом или шуткой.
То есть для Сети форматны именно короткие стихи: три-четыре четверостишия, не больше?
Лучше – пять-восемь строк. Открыл, глянул, хмыкнул или улыбнулся и пошел дальше. Я допускаю, что со временем на этом пути появится какая-то своя поэтическая школа, и, возможно, она будет по-своему хороша, но никогда не стоит забывать – то, что может быть интересно на экране, может оказаться легковесным на бумаге. Чтение здесь все-таки очень разное.
Пока же все существует в смешении, и хотя кое-какие проблески есть, но серьезная поэзия в Сети чувствует себя неважно. Прежде всего потому, что электронная форма существования ей неудобна.
Технически неудобна или психологически неуютна и непривычна?
Я привык к книге. Допускаю, что в будущем монитор с текстом будет выглядеть, как издание в кожаном переплете, – кладешь на колени, листаешь страницы, делаешь пометки на полях, хотя я лично люблю их делать простым карандашом, а не каким-то там «световым пером».
Вообще, привычку – сиречь традицию – не надо сбрасывать со счетов. Ведь любое искусство в определенном смысле консервативно, ибо опирается на многовековой опыт, а искусство поэзии вообще самое древнее. Так что пока сетевая поэзия – это все-таки некий суррогат. Стихи, размещенные в Сети, относятся к тем, что напечатаны, скажем, в бумажном журнале, как прогноз погоды – к собственно погоде: информируют, но не заменяют…
Тем не менее электронные «тиражи» поэзии в Сети сейчас существенно превышают ее бумажные тиражи в офлайне. Как вы относитесь к массовости этого явления?
Массовость сетевых читателей, разумеется, нельзя не приветствовать, но не стоит и преувеличивать. Во-первых, число их примерно равно числу авторов – так не сами ли себя читают? А во-вторых… На одном только сайте Стихи.ру размещено тридцать семь тысяч авторов[23], и еще несколько тысяч на других подобных сайтах. Очевидно, что никакой поэзии в объеме тридцати семи тысяч поэтов быть не может! Нельзя столько написать, и нельзя прочесть.
