— Когтей я ему немного оставил…
— Верно, это дело у вас неплохо выходит. Шатуна, говорят, вообще без лап оставили?
— Пальцы ему обрезал, локти подсек, плакать заставил.
— Велик он очень, да нетороплив. Опасно, если бревном размахивать начинает или бросаться разным добром. Смельчаки, если не струсят, могут подловить, подскочить ближе и шкуру попортить. Да только трудно это — у ног обычно пара прыгунов вертится. Хорошо, что этот без защитников шел. Неплохо вы его обкорнали…
— Видишь, мой меч не так уж бесполезен.
— Для короткого боя или наскока — да, толк есть, теперь признаю. Да только в серьезной заварушке все не так: там строй надо держать. Передние щитами прикрывают тех, кто из-за спин лупит. А у вас ни щита, ни оружия длинного. Даже если прорвавшихся встречать, сразу их остановить не сможете — силы удара нет и рану смертельную трудно нанести. А если погань бронированная встретится вроде стригуна, так и вовсе тоска — не свалите вы его легким клинком. Хотя разозлить, конечно, запросто можно.
От груды тел подошел Конфидус. Выглядел он непривычно: ни черной одежды, ни цыганской жилетки — кираса, массивные наплечники, хитрые наручи с рядами коротких крючьев переходят в латные перчатки, почти до голенищ боевых сапог спускается гремящая при ходьбе стальная юбка. И здоровенный шлем на голове — не знаю, как называется, но внешне похож на те, что испанские конкистадоры носили.
На плечо закинут меч. Хотя чего это я так его принижаю — на плечо закинут МЕЧИЩЕ. Если взять два самых тяжелых тесака сэра Флориса, то из них вряд ли один такой получится. Длинный, массивный, с черной рукоятью и противовесом размером с кошачью голову. Это сколько же он весит?! Килограммов двадцать? Как таким вообще махать можно! Теперь по-новому оценил фигуру епископа — он не только высок, но и поразительно силен. Худоба фигуры обманчива — не от слабости она. Жилы и туго сбитые мышцы — опасный человек.
А если сложить длину рук с длиной оружия, то опасный в приличном радиусе.
Лезвие, кстати, измазано бурым — работали им ночью.
За епископом тенью следует брат Аршубиус. Выглядит он тоже… гм… на пацифиста ни разу не похож. Пластинчатая броня, массивный шлем, секира на плече по габаритам не уступает мечу Конфидуса. И тоже грязная…
И эти смертоносные личности пропагандируют непротивление злу насилием?
— Арисат, двенадцать убитых и трое при смерти… а может, и больше. И раненых почти три десятка, из них половина лежачих.
— Да уж… сеча знатная была…
— Сеча? Я следы глянул — четыре дюжины гарпов, растов и наматов да эрит один. Если вашими словами, то кучка прыгунов, стригунов и ходоков при одиночке-шатуне. Половина шайки осталась, половина ушла. При наших силах такие потери понести позорно — я ведь думал, что бакайцы воины, а не пахари.
Вмиг побагровев, Арисат зашипел не хуже Зеленого:
— От кого я это слышу?! От пастуха, что за стадом баранов присматривает?!
— Да, именно от него. Но даже мне понятно было, что со стороны реки они ударили для обмана. Дюжина всего там была — крик подняли, а вы поверили, кинулись все туда, оголив дальнюю линию. Вот и не получилось строй сбить, когда основные силы полезли от леса. Я ведь кричал тебе, что не надо людей убирать! Ничего бы они нам сделать не смогли — у нас воинов в семь раз больше.
— Ну ошибся я, и что?! Мы ведь ни разу в такое не попадали — с толпой баб да детишек и с кучкой воев при них. Думаешь, легко соображать, зная, что если прорвется пара тварей, то кровью весь лагерь зальют?!
— Мог бы и меня послушать…
— Мог! Да только на мне все было, а не на тебе! А сэр страж молчал! Вот я и делал, как лучше казалось!
— Погань через воду атаковать ненавидит — это был обман! Как ты не понял! За грош тебя купили! Эх… — Епископ сокрушенно махнул рукой.
Упоминание о «молчащем страже» заставило меня встрепенуться:
— Конфидус, не кричи на Арисата: он воюет, как умеет. Нет у него опыта сопровождения таких отрядов по землям опоганенным. И у меня нет…
— Да у меня тоже нет, но не забыл еще, что погань хитрить любит — в бою против нее всегда думать надо. Всегда! Иначе обманет. Скольких людей потеряли… А ведь это пустячная шайка — с нашими силами ее на один плевок не хватит. Что тогда будет на границе? Там ведь мрак…
— Снесут нас там, если подмоги не будет, — красноречиво покосился в мою сторону остывший Арисат.
Игнорируя его взгляды, вновь обратился к епископу:
— А вам раньше, до того как к иридианам ушли, доводилось уводить мирных людей от погани?
— От набегов уводил, даже в исходе Транском поучаствовать пришлось. Много тогда потеряли — воинов не хватало, чтоб везде поспеть.
— Я вижу, старое оружие и доспехи вы уже достали — теперь давайте вспоминайте прошлый опыт. Думаю, пригодится. Если нас каждую ночь так трепать будут, до границы попросту не дойдем.
— Да чего они вообще полезли?! — опять вскинулся Арисат. — Может, король раньше времени наступление начал, и они поняли, что западни на границе уже не устроить?
На миг задумался. А вдруг и правда все так? Дурацкое совпадение вполне возможно. Тогда нам точно хана — королевские войска понятия не имеют, что к броду пробивается толпа спецпереселенцев. Не дойдем…
Не надо в такое верить. При отсутствии полной информации остается лишь придерживаться старых планов и делать это с оптимистичным видом, чтобы никто не заподозрил горькой правды.
— Нет, Арисат, рано еще. Просто нас подгоняют.
— Как подгоняют?
— Зря мы вчера в то убежище полезли. От нас ждут одного: мы должны медленно, без резких движений ползти к границе. Останавливаться нежелательно, и бедокурить по пути тоже вредно. Вот и подстегнули нас, как тогда, в Талле.
— Не лежала у меня душа забираться туда вчера, — вздохнул епископ.
Захлопали крылья, на плечо плюхнулся попугай, мгновенно нахохлился, грустно выдал:
— Сейчас начнется.
Я вздрогнул, готовясь к новым неприятностям, но все оказалось достаточно безобидно — просто на землю упали первые капли дождя.
* * *
«Продолжение отчета добровольца номер девять. День одиннадцатый. Сегодня меня били. Опять. Я в долгу не остался. Спасибо за то, что научили обращаться с ножами различной длины, — пописал многих. Заработал несколько ран. У нас при таких делах больничный на месяц дают, а здесь ставят примочку и говорят, что к службе годен. Насчет зубной пасты и туалетной бумаги я передумал. Не надо на них разоряться. Хочу кевларовый жилет с керамическими пластинами и шлем хороший. И пулемет с парой ящиков патронов. И гранатомет противотанковый. И вертолет, чтобы удрать, если все это не поможет. Взрывайте там что хотите, но пришлите срочно — очень нуждаюсь.
P.S. Пулемет должен быть крупнокалиберным».
Глава 17
«Эх, дороги…»
Дождь зарядил всерьез и надолго. Небо затянуло тучами от горизонта до горизонта, в этом густом покрове солнце не просматривалось ни на миг. Ливнем нас природа пока что не пугала, но капало почти непрерывно и нудно — если до вечера это не прекратится, то в грязи утонем.
Уже начали тонуть.
Сосновые леса с их надоевшим податливым песочком остались позади — мы ехали по пустошам, перемежаемым зарослями кустарников и лиственных деревьев. Местность начала заметно подниматься — слева и справа возвышались холмы, и обоз двигался меж двух гряд будто по дороге для древних великанов. Песка больше не было: здешняя почва черна от перегноя и тем для нас опасна.
Одна телега, проехав по нескошенной поляне, примнет траву. Следующая продавит дерн. Дальше дерн будет продавливаться все больше и больше, пока наконец естественный кожный покров земли не разрушится. Влажная почва под нажимом колес начнет терять свою структуру, смешиваясь с водой, будет превращаться в грязевой студень. Чем больше пройдет телег, тем больше получится этого студня.
Телег у нас было сто семь — пока что ни одной не потеряли. Это много — за собой мы оставляли полосу грязевого месива. Задним повозкам теперь приходилось несладко…
