себе, а я кроссворды разгадывала, а тут слышу – заговорила что-то. И главное, так резко, что-то как рычит, бубнит что-то, я говорю: «Мам, ты чего?» Тишина.
– А что бубнила-то?
– Не знаю, ни одного слова не разобрала, что-то все звуки какие-то, но вроде на слова похожие, ничего не понятно.
– Неужели она теперь и во сне разговаривать стала?
– А бог ее знает, теперь уж и неудивительно, в придачу ко всему.
– И долго она говорила так?
– Да весь час последний. Я уж ее и звала, и разбудить пыталась – все без толку. Сначала даже внимания не обращала, все гудит, рычит что-то там себе под нос, как на чужом языке разговаривает. А теперь вот успокоилась вроде, спит.
Мы в молчании сели попить чаю, после чего тетя Вера должна была отправиться на речку полоскать простиранное белье, а мы с мамой – к соседке в гости. Бабушка продолжала тяжело посапывать на печи под шум закипающего чайника.
За окном моросил мелкий дождь. Все кругом действовало усыпляюще: серые голые деревья, блеклые дома с выцветшей краской или потемневшей древесиной, покосившиеся заборы и мелкие капельки дождя на окошках. Холодно, сыро и неуютно. Хотелось вновь спрятаться под одеяло, голова немного побаливала, и все тело ломило, словно на смену страхам пришла хандра. Я вспоминал то нечто в тряпках, которое увидел на чердаке. Неужели это и правда какая-то нечистая сила? Ну и бред, все как-то не так. Даже в сказках она другая, она является людям, она что-то делает, что-то требует – а тут… Серость, холод и страх перед ничем, которое дает о себе знать, но ничем при этом не является. Мы все просто сходим с ума.
Глава 17. Огни на Либежгоре
За окошком раздался шум проезжающей мимо автолавки. Ну, вот и настал хлебный день. Сегодня все соберутся возле магазина за свежим покупным хлебом, за крупами и другими припасами, которых не было в деревне. Дождь уже прекратился. На улице было свежо и холодно. Я в очередной раз обратил внимание на цвета, в которые облачилась родная деревня. Я привык видеть ее исключительно летом в зеленых благоухающих одеяниях. Холодная и пустая осень в этих местах не была мне знакома. Это было похоже на встречу со старым знакомым, которого ты знал лишь с одной стороны, а теперь он предстал перед тобой в другом свете, словно темная сторона луны.
– Белье дополощу, и нужно будет в магазин сходить.
– Да не рвись, мы с Ромой сначала к тете Нине зайдем, а потом и в магазин сами сходим, – ответила тете Вере моя мама.
Через некоторое время, допив чай и помыв за собой кружки, мы начали собираться. Тетя Вера пошла в баню за постиранным бельем, чтобы спуститься к реке и прополоскать его, благо, погода еще пока позволяла это сделать, а мы с мамой решили не тянуть и сразу же заглянуть к соседке. Мы вышли из дома и сразу же направились через дорогу к дому бабы Нины. Зайдя через калитку, мы подошли к крыльцу, и мама постучала в окошко возле него. Через несколько секунд в окошке появилось лицо, баба Нина пригласила нас зайти в дом.
– Заходи, заходи скорее, избу остудишь. Ну, ты чего, Риточка, в магазин идешь? Подождите меня, я-то, старуха, еще и не собралась даже.
– Да нет, теть Нин, мы в магазин потом пойдем. Позже, когда толпа разойдется.
– А чего же? Так и весь хлеб с пряниками ведь разберут, пока очередь пройдет.
– Да ничего, и нам останется тоже, я дак, когда в магазин хожу, никогда в очереди не стою, лучше потом, после всех.
– Ну!.. А что так?..
– Мы к вам по делу, спросить кое-что хотели, посоветоваться, вы много всякого знаете.
Баба Нина тут же засверкала глазами, пытаясь оправдываться, что она ничего не знает и вообще очень старая стала, но все же с важным видом, усадив нас за стол, пошла за кружками, явно радуясь, что ее мнение хоть для кого-то важно.
– У нас тут такое дело, в общем, странные вещи всякие происходят в доме.
Баба Нина застыла с кружками посреди комнаты и стала пристально смотреть на нас.
– Какие штуки-то?
– Ну, все время кто-то бродит, шуршит, а иногда и чудится что-то.
– О… Вон оно как…
– Да, в общем, думаем мы, что у нас какая-то нечистая сила поселилась в доме, что мама что-то за собой с Либежгоры приволокла.
– Либежгора, да, место непростое. Непростое.
Я решил воспользоваться моментом и узнать все, что хотел. Если не у одних соседей, то у других, тем более что другого случая больше могло не представиться. Баба Нина поставила перед нами кружки и уселась за стол.
– А чем именно оно непростое? Я слышал, что там какая-то роща была, что в болотах там какие-то колдуны себя топили древние, в дырах. Но никто ничего толком сказать не может.
– Никто не знает, да… Никто толком не знает.
– Но роща была?
– Да, миленький, была… Была, дубы там огромные стояли, туда молиться ходили в старину, в моем детстве их уже мало было, но еще кое-где стояли, а потом и остатки спилили.
– Это все на Либежгоре было?
– Ну да, ну не совсем на ней-то.
– Как это?
– Ну, там, все говорят, на Либежгору идти – вот как на нее идти, так и дубы раньше попадались, но сама-то Либежгора дальше была.
– Дальше?
– Дальше-дальше… Еще дальше, к реке.
– К реке? Там река какая-то протекает?
– Ну а как же! Это… За болотами там, дальше, речка течет.
– Что за река?
– Там речка, за нее переходить нельзя. Она мертвая, за ней все плохие места.
– Плохие? Что значит – плохие?
– А кто его знает, но туда никто не ходит. А вот перед речкой-то, прямо на границе-то, Либежгора и есть.
– А как можно узнать, что это она?
– Ну как? Там сразу видно будет, там раньше сено косили, и гора там высокая.
– Гора?
– Ну да, сопка такая, теперь-то уже осыпалась совсем, а раньше высоконькая была. Вот это-то Либежгора и есть.
– Дак вот почему Либежгора так и называется? «Либеж Гора»?
– Ну, кто его знает? Может, потому так и называется.
– Постойте-постойте, там, говорите, сено косили? Там хутора, может, раньше были?
– Может, в старину-то и были, кто его знает, да только там потом никто бы жить не согласился, вот что я скажу.
– Почему?
– Там тоже все чудилось, говорят, все огоньки какие-то по ночам летают да бродит
