Не все Благородные страдали. Молодой лорд Иллюзий заявил, что устал быть невидимкой для сильных мира сего и хочет доказать себя под началом новой правительницы. Учёная леди Света — что мечтает лечить, а не продолжать семейный бизнес по подготовке палачей. А беременная фейри Земли с партнёром сказали, что в Орианиной «нейтральности» разочаровались давно, а после вчерашней схватки поняли: принцесса Земли недостаточно сильна, чтобы защитить своих.
Скоро в Доме Крови было уже почти семь десятков новеньких. Надин и Лара повели их расселять, а кухня засуетилась, готовя большой обед. Глядя на горы продуктов на столах, я ощутила укол тревоги: дом не может бесконечно вынимать из резервов. Приток новой магии поможет, но пора подпереть всё настоящим мясом и урожаем. Рядом с зернохранилищами пустовали стойла, а в подземных камерах горел мистический «солнцевой» свет; нам нужны коровы и овцы, семена и свежая земля, чтобы подсыпать в утрамбованные полы.
Триана резала овощи — она всё ещё настаивала, что ей нужно дело, — но, заметив мою хмурую морщину, отложила нож и подошла.
— Что случилось? — спросила она руками.
Я изложила мысли жестами — не хотелось, чтобы тревогу подслушали.
— Всегда новая забота, — покачала она головой. — Поручи — это Надин.
— У Надин и так всё горит. — Дриада весь день была в движении, наводя распорядок в растущей службе.
— Если ей много, она знает, кому передать. — Она вгляделась в меня с тревогой. — Ты работаешь слишком много. Тебе надо иногда отдыхать.
Я хохотнула устало:
— Может быть, когда умру.
В дверях показалась Надин:
— К вам доставка, принцесса.
Я выругалась сквозь зубы и поспешила наружу. Что ещё? С такими посещениями я весь день потеряю на непрошеных гостей — и до Гектора так и не доберусь.
Раздражение смыло, когда я увидела Айдена под Кровавым Деревом — у его ног громадная корзина с цветами цвета заката.
— Подождите миг, — поднял он палец, когда я уже бросилась к нему. — Сейчас кое-что произойдет.
Я опустила взгляд на дар и растерялась. Цветы пахли корицей и цитрусом, лежали в корзине на подстилке из зубчатых оранжевых кристаллов, и в каждом крошечным язычком горело пламя. Айден вытащил из кармана камешек, наклонился, стукнул им по одному из кристаллов и тут же отпрянул.
Кристалл треснул от удара, и из трещины высунулся огненный язычок. В следующее мгновение из него вырвались искры — веером, сияющим нимбом над нашими головами. Я взвизгнула от неожиданности, и ворон в Кровавом Дереве каркнул в унисон, вспорхнул и скрылся. Пламя побежало по краю корзины, кристаллы один за другим лопались, и воздух наполнился пляшущими огнями. Лепестки от жара потемнели до густо-алых, по краям их обвели тлеющие искорки.
Когда представление кончилось и искры догорели до крошечных хлопьев пепла, Айден вынул из-за пояса свёрток и с изяществом поднёс мне.
— Для вас.
Я взяла, чувствуя и благоговение, и тревогу. Это было красиво, да. Но подарить такое мог только один человек. Конечно: бумага была исписана почерком Друстана.
Дражайшая Кенна,
Поздравляю с твоим вчерашним выступлением. Жаль, что не поговорил с тобой после — нужно было заверить моих сторонников: наш союз прочен, а затея Имоджен — не более чем спектакль. Она умеет играть на публику, но руководить умею я. Одна стычка — мелочь в сравнении с размахом войны впереди, а когда гром грянет, я поведу нашу сторону к славной победе.
Надеюсь, ты тоже понимаешь, что я способен вести нас.
Он хотел купить мою поддержку этим даром? Подкуп — чтобы склонить меня на его сторону?
Я думал о твоей злости со времён восстания. Как её обойти, как переубедить, заставить тебя оставить ярость и снова поддержать меня. Вчера понял: перенаправлять эту злость бессмысленно, это лишь симптом большего — ты мне не доверяешь.
Это справедливо. Поэтому вместе с этим даром я даю обет говорить с тобой честно, что бы ни было. Ты этого заслуживаешь.
Глаза защипало, я опустила их, моргнула, сгоняя предательскую влажность. Почему всё не может быть просто? Почему герои и злодеи не могут быть очевидны — чисты в намерениях, добрых или злых? С Друстаном у нас закончено — в этом смысле, — но правильные слова, сказанные слишком поздно, всё равно раздирают болью.
Знаю, местами тебе не по душе мои интриги, но это сила, которую, надеюсь, ты научишься ценить. Правитель должен быть могущественным — но и любимым. Я не тиран, чтобы мнить себя безошибочным. Я ошибаюсь, как бы ни старался. Умеряющий голос — твой — был бы даром рядом со мной, если бы ты захотела снова делиться со мной своим взглядом и доверием. А может, однажды ты захочешь поделиться со мной и чем-то более сладким.
Так будь со мной, Кенна. Смотри, кого и как я приближаю. Проси у меня всё, чего захочешь, — и я дам. Мой меч, моих солдат, мою честность, мои прикосновения… Всё, чего ты желаешь, может стать твоим. Нужно лишь попросить.
— Друстан
Я прижала ладонь к губам. Это было не просто прошение о поддержке. Это была просьба распахнуть уже захлопнутую дверь. Впустить его снова в объятия, в постель, в сердце.
Вчерашняя моя игра задела его слишком сильно — или же он увидел в ней возможность ударить по нескольким целям сразу. Зная Друстана — и то, и другое. Да, он явно хочет меня. Но начал он с того, каким великим королём будет. Эти два желания у него связаны — пока на моей ладони возможность возложить корону ему на голову.
— Понравилось? — нерешительно спросил Айден.
Цветы пахли пряностями для глинтвейна, а по краям алых лепестков ещё искрились угольки. Из треснувших камней тянулись крошечные язычки огня, колыхались, как травинки на ветру. Понравилось? Да, потому что было красиво — как красивы и обещания в письме. Друстан, который всегда честен со мной, берёт меня в соратники по интригам и признаёт свои ошибки, — такого Друстана я ещё не знала. И мне хотелось бы узнать.
Но и Имоджен обещала мне всё, чего пожелаю. И тоже осыпала подданных дарами. Некоторые фейри по природе — искусители, и, кроме письма, это был подарок довольно безличный. Он всё ещё плохо меня понимал: самые дорогие моему сердцу дары — нематериальные.
Я подумала о руке Каллена поверх моей, когда он ставил мне хват меча. О горле, которое он разорвал ради меня. О времени и усилиях, которые он кладёт на то, чтобы я окрепла и могла стоять сама.
— Почему Друстан не пришёл сказать всё это сам? — спросила я Айдена.
Он явно помрачнел оттого, что я не падаю в обморок над корзиной.
— Сказал, тебе нужно время подумать.
— И у него встреча, — догадалась я.
Молчание Айдена было вполне ответом.
Я смотрела на мягко тлеющие цветы, решая, что делать. Принять — и Друстан решит, что добился моей поддержки или права на мою постель? Цветы сами по себе не убедят меня, но признание, что он — смертный в своих ошибках человек… это я ценю больше любых речей о славной победе. Это делает короля лучше того, кто считает себя неспособным на ошибку.
Знакомая паника выбора затрепетала в груди — и не только из-за цветов. Время уходило.
Может, сегодня Гектор скажет всё не так — и решить станет легче.
А может, Торин с Ровеной снова попытаются меня убить — и решать уже будет некому.
— Я возьму кристаллы, — сказала я Айдену. — Цветы он пусть оставит себе.
Он сморщил лоб:
— Не хотите цветы?
Правда в том, что цветы я хотела больше кристаллов, но это романтический дар, а я не могу дать ни горячего «да», ни горячего «нет». Мне выгодно, если он остаётся заинтересованным в моём благополучии, а сильней всего его манят вещи, которые почти в досягаемости — и всё же не в руках.
— Я ценю подарок, — мягко улыбнулась я Айдену, тоскуя по тем дням, когда он был просто моим другом, а не посыльным Принца Огня. — И я очень рада тебя видеть, но, увы, не могу задержаться. Меня ждёт встреча.
