Остальные аристократы явно не дотягивали до уровня Томаса, но Дамблдору был нужен «Тёмный лорд». Без хорошего пугала разваливалось много планов. Слишком короткая память у волшебников. Поэтому Альбус решил подождать с обнародованием радостного для обывателей известия. Как же не вовремя умер Риддл. Теперь Альбусу срочно требовалось подобрать ему приемника.
― А Фоули стали бесполезны, ― досадливо пробормотал Дамблдор. ― Наверно, после экспериментов стоит их прибить, чтобы никому не разболтали ненароком. Да мой хороший?
В этот момент предплечье правой руки обожгло резкой болью, на мгновение, проявив кольцо непреложного обета
― Мордред, ― негромко выругался великий, светлый маг, заставив феникса встрепенуться.
― Спи, Фоукс, ― Дамблдор успокоил фамильяра и задумчиво потёр руку. Он уже успел забыть о данном когда-то обещании. Гектор Фоули предусмотрел самый плохой вариант и вытребовал у Дамблдора непреложный обет о том, что Альбус позаботится о его родне. Вариант заботы директора Хогвартса, магия клятвы явно приняла за нечто иное.
― Ладно. Я что-нибудь придумаю, ― решил Дамблдор, подтягивая к себе первую пачку документов и вазочку с лимонным шербетом. В Хогвартсе хватало дел.
***
Бьёрн стоял напротив Люциуса Малфоя на дуэльном помосте. Волшебники взмахнули палочками, выполняя ритуальное приветствие, и приняли обычные дуальные стойки. Несколько секунд напряжённого ожидания, а потом профессор Флитвик командует начало дуэли.
― «Экспеллиармус!» ― мгновенно рявкнул Люциус, тут же готовя щит. Луч достигает Бьёрна, но второкурсник делает какое-то ловкое движение рукой и усиленное обезоруживающее заклинание летит обратно. Люциус успевает создать «Протего», но его сносит с площадки вместе со щитом.
― «Инкарцеро!» ― отправляет вдогонку Магнуссон, но Малфой в последнюю секунду откатывается в сторону, избегая быть связанным, словно куколка. Не давая противнику подняться на ноги, Бьёрн отправляет в Люциуса множество заклинаний, пытаясь отобрать палочку и оглушить Малфоя. Однако высокий магический уровень семикурсника, позволяет выдержать этот натиск, и Люциус встаёт под градом атакующих заклинаний, несмотря на тускнеющий щит.
Улучив момент, когда Бьёрн делает паузу, Люциус выкрикивает: «Ступефай!», и Магнуссона сбивает с ног, отбрасывая на пару метров. Пока противник тяжело ворочается на полу, Люциус из последних сил колдует «Петрификус Тоталус», и Бьёрн замирает.
― Дуэль окончена, ― радостно кричит Флитвик, довольный подготовкой студентов, а Люциус тяжело садится на край помоста, с трудом подавив стон от боли в отбитом седалище. С каждым разом сражаться с Магнуссоном становится тяжелее. Сейчас из всего дуэльного клуба, справиться с упорным мальчишкой, могли только он, и Сол Крокер. Остальных ребят, Бьёрн пусть и с трудом, но побеждал. А теперь, судя по всему, поднялся до уровня семикурсника.
Расколдованный Бьёрн встал, подошёл к Малфою и тяжело плюхнулся рядом.
― Как меня бесит собственная слабость, ― Магнуссон раздражённо стукнул кулаком по помосту. ― Не могу дотянуться до тебя никак, сколько ни пытаюсь.
― Я же далеко не самый слабый волшебник среди всего седьмого курса, ― хмыкнул задумчиво Люциус, пусть и не такой кровожадный, как некоторые. ― Даже взрослый волшебник не сразу со мной справится, Бьёрн. А ты уже сейчас заставляешь меня напрягаться, как будто я сражаюсь на каком-то международном турнире. Кстати, жаль, что Дамблдор не разрешил нам поехать на чемпионат Европы по магическим дуэлям.
Они поднялись с помоста и отошли к диванчикам, чтобы не мешать остальным.
― Что-то ты не недолюбливаешь директора, ― заметил Бьёрн. ― Он вроде ровно относится ко всем ученикам.
― Так раньше было, ― покачал головой Люциус, ― а сейчас я чувствую давление на наш факультет. Как старосте Хогвартса, в этом году нам с директором приходится общаться чаще, и могу сказать, что он мне не нравится. Пусть Дамблдор и сильный маг, но есть в нём что-то такое, неприятное.
― Мои приятели с Гриффиндора, наоборот, всё чаще поют ему дифирамбы, ―усмехнулся Бьёрн. ― Впрочем, то же самое происходит у нас, когда говорят о Волдеморте.
― Лорд куда-то исчез, ― понизил голос Люциус. ― Отец жалуется, что ни совы, ни патронусы не могут его найти. Никто не знает, что с Волдемортом случилось, все наши волнуются.
― Может, он не хочет, чтобы его нашли? ― пожал плечами Бьёрн. ― Проводит какой-нибудь секретный эксперимент.
― Надеюсь, что так, ― вздохнул Люциус. ― На отца страшно смотреть, он переживает. Без лорда вся история «Вальпургиевых рыцарей» теряет смысл. Без сильного лидера ― наши попытки что-то изменить тонут в простой говорильне.
― Мне пока рано думать о политике, ― ухмыльнулся Бьёрн. ― Пойдём лучше «Экспеллиармус» отрабатывать.
― Пойдём, ― тяжело вздохнул Люциус. ― Но знай, я больше люблю политику и золото, чем беготню с палочками.
― А может, в вашем роду гоблины мелькали? ― весело хрюкнул Магнуссон поднимаясь.
― А вот за это, мелкий, ты сейчас у меня получишь, ― притворно нахмурившись подскочил Малфой. ― Я покажу тебе, как настоящий волшебник должен применять «Экспеллиармус». Идём на площадку!
После тренировки слизеринцы вернулись в гостиную где, как всегда, было много учеников. Одни писали домашнее задание, другие сражались в настольные игры или просто разговаривали обо всём.
― Бьёрн, ― остановила Магнуссона Вега Блэк. Она сидела на диване с двумя другими девочками.
― Слушаю, ― улыбнулся Бьёрн, останавливаясь рядом.
― На Новогодние праздники мы собираемся в гостях у правящей семьи рода. Вот официальное приглашение для тебя, ― она протянула Бьёрну конверт из плотного пергамента, запечатанного большой сургучной печатью, с оттиском какой-то собаки.
― Ух, как всё пафосно! ― улыбнулся Бьёрн.
― Как ты к нам, так и мы к тебе, ― рассмеялась Вега, припомнив Магнуссону, тот случай, когда он собирал друзей в кафе Фортескью при помощи самых дорогих писем.
― Конечно, я буду у вас в этот день, ― преувеличенно вежливо поклонился Бьёрн. ― Невозможно отказаться от такого милого приглашения!
― Ой, иди уже, галантный кавалер, ― закатила глаза Вега под хихиканье подруг.
― Всего хорошего, дамы, ― снова раскланялся Магнуссон и отправился к себе в комнату.
― Ах, какой он душка, ― мечтательно улыбнулась Велма Забини, чем неожиданно вызвала приступ дурного настроения у Веги Блэк.
***
На следующий день, первым уроком было зельеварение. На втором курсе слизеринцы тоже постоянно попадали на совместные занятия с Гриффиндором. Вот и сейчас, ребята сидели в классе, готовясь к зельям. Снейп работал один, в паре с ним никого не было. Впрочем, Северус был только этому рад. Смотреть, как косорукие бараны не могут правильно нарезать простейшие ингредиенты, было почти физически больно. А когда на прошлом уроке, неуклюжая корова Забини испортила зелье, утопив в нём лопатку для помешивания, Северус едва не сорвался на ругательства и попытку проклясть мулатку. Слизнорт не преминул поставить им обоим тролль за урок, чем ещё сильнее выбесил Снейпа.
«Ничего, сегодня мне никто не помешает», ― думал Северус, раскладывая всё аккуратно на столе.
И сначала всё действительно шло хорошо. А потом Снейп почувствовал, как кто-то хочет поменять ему на столе ингредиенты.
Быстро осмотревшись по сторонам, Северус не заметил ничего подозрительного. Однако у него с недавнего времени, начала проявляться эмпатия, он чувствовал, как к нему относятся окружающие. И самое странное было в том, что если человек его ненавидел или боялся, Снейп чувствовал лёгкий приток магии. Списывая это на игры воображения, он тем не менее старался развивать эмпатию. Ощущать, что чувствует другой человек, было очень полезно. «Вот бы ещё мысли читать научиться», ― вздохнул про себя Снейп, но подобной литературы в Хогвартсе не было. По крайней мере, в доступной части библиотеки.
