Читаем без скачивания Сильмариллион - Джон Толкин

Так погиб Белег Могучий Лук, вернейший из друзей, искуснейший из всех, обитавших когда-либо в Давние Дни в лесах Белерианда; погиб от руки того, кого он любил больше всех на свете; и горесть эта запечатлелась на лице Турина и не исчезла более никогда. Но в эльфе из Наргофронда возродились отвага и сила, и, покинув Таур-ну-Фуин, он увел Турина прочь. Ни разу, пока брели они по бесконечным и горестным тропам, Турин не молвил слова, и шел без цели и желания, в то вермя как год подходил к концу, и зима явилась в северные края. Но Гвиндор всегда был при нем, храня и направляя; и так они, следуя на запад, переправились через Сирион и пришли наконец к Эйфель Иврину, источнику у подножья Теневого Хребта, из которого рождается Нарог. И там Гвиндор молвил Турину: "Пробудись, о Турин, сын Хурина Талиона! Неизменный смех звенит над озером Иврин. Его питают кристальные, неутомимо бьющие источники, и хранит его воды от осквернения Ульмо, Владыка Вод, что сотворил в неза­памятные времена его красоту." Тогда Турин опустился на колени и испил воды; и внезапно рухнул оземь, и потоком хлынули слезы, и он был излечен от безумия.

И сложил он песнь по Белегу, назвав ее Лаэр Ку Белег, Песнь о Вели­ком Луке, и громко пел ее, невзирая на опасность. Гвиндор же вложил в его руки меч Англахель, и узнал Турин, что меч этот могуч и тяжек; но клинок его был черен и мрачен, а края затупились. И молвил Гвиндор: "Странный это клинок, и подобного ему не видел я в Средиземье. Он даже скорбит о Белеге, подобно тебе. Но утешься: ибо я возвращаюсь в Наргофронд, где правит род Финарфина, и ты пойдешь со мною, и будешь исцелен и обнов­лен."

– Кто ты? – спросил Турин.

– Бродячий эльф, беглый раб из Ангбанда, которого встретил и утешил Белег, – отвечал Гвиндор. – Некогда же был я Гвиндором, сыном Гуилина, витязем Наргофронда, пока не ушел на Нирнаэф Арноэдиад и не стал рабом в Ангбанде.

– А видел ли ты Хурина, сына Галдора, воителя из Дор-Ломина? – спросил Турин.

– Я не видел его, – сказал Гвиндор, – но слух идет по всему Ангбанду, что он все еще не покорился Морготу и что Моргот проклял его и весь его род.

– Этому я охотно верю, – молвил Турин. Встали они и, покинув Эй­фель Иврин, шли на юг вдоль берегов Нарога, пока не перехватили их раз­ведчики-эльфы и не доставили как пленников в потаенную твердыню. Так Турин пришел в Наргофронд.

Соплеменники не признали вначале Гвиндора, что ушел юным и строй­ным, а вернувшись, казался похожим на смертного преклонных лет, по причине пережитых им мук и лишений: но Финдуилас, дочь короля Ород­рефа узнала и приветствовала его, ибо любила его еще до Нирнаэф; Гвиндор же так пленен был ее красостой, что назвал ее Фаэливрин, Солнечный Блик на Водах Иврина. Ради Гвиндора Турину дозволено было войти с ним в Наргоф­ронд, и он жил там в почете. Но когда Гвиндор хотел назвать его имя, Турин остановил его, говоря: "Я – Агарваэн, сын Умарта (что озна­чает Запятнанный кровью, сын Обречен­ного), лесной охотник", – и эльфы Наргофронда не расспрашивали его более.

Вскоре Турин оказался в большой милости у Ородрефа, и сердца почти всех жителей Наргофронда обратились к нему; ибо он был юн и лишь сейчас достиг полной зрелости; и на вид истинный сын Морвен Эледвен, темноволосый и светлокожий, с серыми глазами и лицом прекраснее, чем у всех смертных, живших в Давние Дни. Речь его и обращение носили печать древнего королевства Дориаф, и даже среди эльфов его можно было при­нять за нолдора высокого рода; потому многие называли его Аданэдэль, Человек-Эльф. Искусные оружейники Наргофронда перековали для него меч Англахель, и хотя остался он навеки черен, края клинка сияли бледным огнем; и назвал его Турин – Гуртанг, Смертное Железо. Так велики были искусность и опытность Турина в стычках на рубежах Наргофронда, что сам он вскоре стал известен под именем Мормегиль, Черный Меч; и гово­рили эльфы: "Мормегиль не может быть убит, разве что по несчастной слу­чайности или от недоброй стрелы." Потому они дали ему для защиты гно­мьи доспехи; он же как-то, будучи мрачно настроен, отыскал в арсеналах гномью же позолоченную маску, и перед битвой надевал ее; и враги бежали пред ним.

Тогда сердце Финдуилас отвратилось от Гвиндора, и, против воли ее, любовь ее была отдана Турину; но Турин не понимал, что происходит. И опечалилось раненое сердце Финдуилас, и стала она бледной и молчаливой. Гвиндора же одолевали мрачные мысли, и как-то он обратился к Финдуи­лас: "Дева из рода Финарфина, да не разделит нас скорбь; ибо хотя Моргот и разрушил мою жизнь, я все еще люблю тебя. Ступай, куда ведет тебя лю­бовь, но берегись! Не годится, чтоб Старшие Дети Илуватара сочетались браком с Младшими – век их краток, и они скоро уходят, покидая нас в из­вечном вдовстве. Не примет и рок этого брака; лишь один-два раза, по при­чине, недоступной нашему пониманию, может случиться обратное. Но че­ловек этот – не Берен. Велик его жребий, и это открыто всем, кто ни взгля­нет на него, велик, но и черен. Страшись разделить его! Если же это слу­чится, твоя же любовь предаст тебя горести и смерти. Ибо внемли! Хоть он и воистину – Агарваэн, сын Умарта, настоящее имя его – Турин, сын Ху­рина, того самого, кого Моргот заключил в Ангбанде и чей род он проклял. Не сомневайся в могуществе Моргота Бауглира! Или не запечатлелось оно во мне?"

Долго сидела, задумавшись. Финдуилас, и наконец промолвила:

– Турин, сын Хурина не любит меня и не полюбит никогда.

Когда же Турин узнал от Финдуилас о том, что произошло, он разгневался и сказал Гвиндору:

– Я любил тебя, ибо ты охранил меня и помог мне. Но сейчас, друг, ты причинил мне зло, открыв мое истинное имя и призвав на меня рок, от ко­торого я, было, сокрылся.

Но отвечал Гвиндор:

– Рок твой не в твоем имени, а в тебе самом.

Когда Ородрефу стало известно, что Мормегиль на деле – сын Хурина, он окружил его великим почетом, и Турин обрел власть в Наргофронде. Но не по душе ему было, как ведут войну его жители – засадами и стрелами, пущенными исподтишка, он жаждал смелых ударов и открытых битв; а его мнение обретало для короля все больший вес. В те дни эльфы Наргофронда отреклись от своей осторожности и вышли в открытый бой; были собраны большие запасы оружия, и по совету Турина нолдоры выстроили большой мост через Нарог от самых врат Фелагунда, чтобы их войска могли быстро переправляться через реку. Тогда-то при­служники Ангбанда были изгнаны из всех земель между Нарогом и Сирионом на востоке и до Нэннинга и пус­тынного Фаласа на западе; и хотя Гвиндор на королевских советах всегда говорил против Турина, считая опасными его замыслы, он впал в неми­лость, и никто не считался с ним, ибо силы его стали ничтожны, и он не был больше первым в сражениях. Так Наргофронд стал открыт ненависти и гневу Моргота; и все же, по просьбе Турина, о его истинном имени мол­чали, и, хотя слава о его деяниях достигла Дориафа и слуха Тингола, молва твердила лишь о Черном Мече Наргофронда.