Читаем без скачивания Лунное стекло - Екатерина Белецкая

– Через два часа я должен быть на «Альтее», – сообщил он. – Мне, оказывается, положена какая-то премия, и я где-то там должен присутствовать. Я спросил, надолго ли, у меня ведь отпуск. Они сказали, что завтра я смогу продолжить отпуск согласно распоряжению… сверху.

– Понятно, – Скрипач задумался. – В таком случае – лети. Нельзя привлекать к себе внимание. Все должно идти как обычно.

– Будьте осторожны, – Кир, Ит, и Скрипач поспешно одевались, и Берта с Фэбом, чтобы не мешать, отошли в коридорчик, ведущий в кухню. – Ребята, пожалуйста! Я посмотрела прогноз, и…

– И чего там такое? – Скрипач раздраженно дернул застрявший шнурок на берце. – Снег?

– Если бы. Метель. Идет циклон, будет ветер и снегопад, – Берта закусила губу. Фэб положил ей руки на плечи, успокаивая. – Только не разбейтесь, ради Бога.

– Мы будем очень осторожными, – Ит застегнул куртку. – Не бойся, маленькая. Через сутки мы будем уже здесь. Клянусь.

– Правда, не бойся, – поддержал его Скрипач. – Ничего не случится.

– Мы с Джесс и Романом Игоревичем так и вообще завтра утром приедем, – Кир улыбнулся, подошел к Берте и щелкнул ее по носу. – Ты лучше шарлотку испеки, вот чего. Для моральной поддержки Ромки. А то он совсем сник.

– Ладно, испеку. Так и быть.

Ит подошел к ней, обнял, потом Скрипач, дошнуровавший, наконец, свои берцы, подошел тоже, и через минуту вся семья стояла, обнявшись, прижавшись друг к другу. Молча, закрыв глаза, не двигаясь. Ощущая ту особенную общность, которая сейчас была так нужна, без которой жить стало бы невозможно, которая была подобна свету в непроглядной тьме.

– Я люблю тебя, – беззвучно прошептал Ит. – Я очень тебя люблю…

Кому из них он это сказал, не имело значения – потому что в семье каждый имел право сказать это каждому.

– Ребята, время, – Кир опомнился первым. – Опоздаем.

– Да, идем, – Скрипач вздохнул. – Ложитесь спать пораньше, хорошо? А то завтра с самого утра будет продолжение марлезонского балета, а кое у кого сломаны ноги и ходить больше получаса нежелательно.

– Ляжем, – согласно кивнул Фэб. – Давайте, родные. С Богом. Удачи!

– Спасибо, скъ`хара…

Дверь за ними захлопнулась, затем – торопливые шаги по лестнице, писк домофона. Ушли. Надо, потому и ушли. Всегда что-то надо…

Как же обидно.

– Фэб, может, чаю? – предложила Берта.

– Это мысль, – согласился Фэб. – Поставь сама, хорошо? Я полежу, и так ходил слишком долго.

…Илья, увидев переломы, впервые за годы совместной работы устроил Фэбу форменный разнос. Результатом разноса стал десятидневный отпуск, режим и строгий запрет на хождение больше получаса, причем исключительно по квартире, никакой улицы. И никаких нагрузок. И крайне желательно ограничить обезболивающие хотя бы на четверо суток до разумных пределов, потому что Фэб с обезболивающими во время работы переборщил: боялся, что боль отвлечет, боялся сделать ошибку.

В принципе, Фэб с тем, что сказал Илья, был согласен – окажись на его месте кто-то другой с такой же травмой, он бы велел делать то же самое и отругал бы точно так же…

Часом позже они вдвоем сидели в комнате – Фэб полулежал с книгой на диване, Берта расположилась за столом, она что-то читала с ноутбука. На улице уже стемнело, и снова пошел снег, но уже не такой тихий, как утром. Потихоньку стал подниматься ветер, тонкие ветви рябины слабо подрагивали. Начиналась метель…

– Фэб, знаешь, – начала Берта, закрывая ноутбук. – Мне почему-то… неспокойно.

– Мне тоже, – согласно ответил Фэб, закрывая книгу. – Всем неспокойно, маленькая. Ри волнуется, очень. Заметила?

– Да, – кивнула Берта. Встала со стула, подошла к окну, посмотрела в подступающую ночь. – И если бы мы понимали хоть что-то! Ведь до сих пор ничего не понятно!.. Я словно кручу головоломку и так, и этак, а она никак не складывается. На Терре-ноль было проще. Мы хотя бы знали, что мы ищем и для чего мы это ищем, а тут…

Она не договорила. Махнула рукой, отвернулась.

– Мы до сих пор не знаем, для чего на самом деле нужны мета-порталы, – напомнил Фэб.

– Этого никто не знает, есть только предположения, – пожала плечами Берта. – Когда мы там жили, я какое-то время казалась самой себе… стражем. Который не имеет понятия о том, что он охраняет. А может, ему вообще не положено знать, что там, за дверью, к которой его приставили и велели никого не пускать. Не могу объяснить это ощущение иначе, прости.

– Понимаю, – кивнул Фэб. – И я вовсе не уверен, что стражу обязательно об этом знать. Достаточно того, что он делает то, что должен делать.

– Это как в любой религии. Куда-то когда-то приходил Бог, а затем он ушел. И началась… всякая ахинея, которой всегда бывает много вокруг места, в которое приходил Бог. Что он говорил или не говорил, что он разрешил, что он запретил, кого любил, кого терпеть не мог. Люди начинают придумывать слова за Бога и приписывать их Богу, чтобы иметь свою выгоду; через какое-то время они начинают верить уже не в Бога, а в эти слова, они превращают Бога в самих себя; им на самом деле уже неважно, что там, за дверью, и что имел в виду Бог на самом деле. А еще через какое-то время они перестают помнить о Боге и помнят только о словах, а комнату, которую Бог закрыл, уходя, они считают ересью и фальшивкой…

– Но все равно останется несколько стражей, которые помнят, что Бог велел не трогать красную кнопку, – засмеялся Фэб. – Они не знают, почему, но точно знают, что нельзя.

– Именно так, – кивнула Берта. – А что ты читаешь?

– Данте. «Божественную комедию».

– Где ты ее взял? – удивилась Берта.

– Нашел на антресолях. Точнее, она упала мне на голову. Видимо, осталась от прежних хозяев этой квартиры. Старая книжка, ей лет шестьдесят, а то и больше.

– Ну и как тебе? – с интересом спросила Берта.

– Если учесть, что я ее читал десять лет назад, то очень хорошо, – улыбнулся Фэб.

– И где ты сейчас?

– Шестнадцатая песнь. «Уже вблизи я слышал…

– …гул тяжелый воды, спадающей в следующий круг», – кивнула Берта. – Давай прогуляемся по аду вместе? Вместе не так страшно, правда?

– Давай, – легко согласился Фэб. – Слушай, ты не притащишь плед? А то от окна дует, кажется.

– Притащу. И еще чаю, пожалуй. Гулять так гулять.

– Согласен…

На вокзале они разделились. Кир отправился к метро, а им предстояло сесть на автобус – нужные им гаражи находились, конечно, не в центре. По дороге сначала хотели снять с карточки деньги, но потом решили оставить саму карточку, код и записку с извинениями. Красть не хотелось категорически.

Раньше они о подобных вещах не задумывались. Когда работали в Официальной, не задумывались вовсе – ну а как же, у тебя важнейшее на свете дело, и ты имеешь право на все. В том числе – убивать и воровать.

Но сейчас…

– Три мотоцикла, если ты помнишь. Два – «Хонды». Третий не помню, – Ит говорил вполголоса, чтобы не привлекать внимание. – Через один гараж от того, в котором Ри держит свой сарай.

– Держал, – со вздохом поправил Скрипач. – Держал свой сарай. Потому что, родной, это все для нас уже в прошедшем времени.

– Ну да, – кивнул Ит. – Это ты прав.

– Интересно, шлемы там есть? – Скрипач задумался. – Хорошо бы они были.

– Черт его знает, – пожал плечами Ит. – Покупать времени нет.

– И негде, – добавил рыжий. – Докатились, называется. Слушай, а чей это гараж вообще?

– Какие-то молодые ребята, – пожал плечами Ит. – Не сказать, что сильно богатые.

– Хреново. Блин, как не хочется пакостить!.. – Скрипач сокрушенно покачал головой. – Экспроприаторы… стыда у нас с тобой нету.

– Есть, – возразил Ит. – У нас как раз есть.

– И что-то мне совсем от этого не весело.

Моральные терзания сейчас происходили из-за того, что предстояло сделать – и делать не особенно хотелось.

Быстро попасть в Москву можно было тремя способами. Самолетом, поездом «Беркут» или на машине. Первые два варианта отпадали – слишком легко вычислить, кто, куда, и зачем отправился. Третий вариант тоже не годился: их машины Официальная отлично знала, да и скорость была не совсем та, что требовалась.

И тут Ит вдруг вспомнил, что видел в гаражах отличные мотоциклы, практически такие же, как те, на которых они ездили до всего этого кошмара. Нет, не новые – видел еще до того, как началось это безумие. Две «Хонды», которые кто-то держит в тех же гаражах, где Ри снимает бокс для своего внедорожника. Да, сейчас зима, и никто не будет нас ловить на таком транспорте… а мы рискнем и попробуем. Часов за пять-шесть доберемся.

Если, конечно, мотоциклы на месте.

Если получится завести.

Если удастся выехать из города.

Если…

Поток бесконечных «если» тогда прервал Скрипач, который первым начал говорить разумные вещи. И что, возможно, зря они паникуют, и совсем не факт, что Официальная догадается о портале. И что, возможно, никакой слежки за ними нет, это перестраховщик Ит дергает всех к месту и не к месту. И что этот вариант ему нравится, но не потому, что кто-то их ловит, а потому, что такой способ передвижения позволит сохранить анонимность и прибавит мобильности. И что, в конце концов, решение действительно неожиданное, и почему, собственно, нет?