«Золотой город» не «отягощен» оригинальностью, однако у соавторов получилась книга, которая читается с интересом. Любопытна и познавательная информация, удачно поданная авторами в ходе изложения всевозможных сюжетных перипетий романа. Кстати, сведения о загадочном индейском племени анасази, с наследием которого сталкиваются герои повествования, вполне достоверны. Так что книга привлечет внимание и любителей НФ-приключений, и ценителей этнографической прозы.
Глеб Елисеев
Алан Мур, Дэйв Гиббонс
Хранители
СПб.: Амфора, 2009. — 415 с. Пер. с англ. М. Юнгер, под ред. С. Бережного. (Серия « Графический роман»). 3000 экз.
Книга эта уникальна и поэтому имеет статус культовой. Это единственный комикс, который был удостоен премии «Хьюго»… в номинации «Роман»! В самом деле, язык не поворачивается назвать это сложное и многоплановое произведение комиксом. «Хранители», безусловно, роман, хоть и графический. В нем точные афористичные фразы соседствуют с выразительными рисунками. Но это не все — Алан Мур не только выжал из жанра комикса максимум выразительных средств, он буквально вывернул его традиции наизнанку.
В этой книге несколько переплетающихся между собой сюжетных линий, которые существуют в разных временных пластах, а также вспомогательных, выполняющих функции иллюстративного материала. Действие происходит в некоей альтернативной реальности, где традиционные для комикса герои в масках соседствуют с реальными президентами Трумэном, Никсоном и Кеннеди, где США победили во Вьетнамской войне, но стабильности в мире это не добавило.
Когда-то Америка содрогалась от уличного насилия, и группа «хороших парней» решила бороться с этим по методу Супермена и Бэтмена — надели маски, придумали звонкие прозвища: Роршах, Комедиант, Филин, Озимандия, Молох… К ним примкнул доктор Манхеттен — ученый, который после облучения радикально поменял свою природу, превратившись чуть ли не в полубога…
Однако ошибаются и боги, и герои. Времена менялись, менялись и они. Борьба за правое дело выродилась в террор и беспредел. Герои уже не разбирали, кто пред ними — зарвавшийся убийца или протестующий хиппи. Борцы со злом незаметно для самих себя превратились в его главный источник. Они были запрещены, но своей деятельности не оставили. Они по-прежнему пытаются изменить мир — помирить сверхдержавы. И по-прежнему делают это по-своему, по-суперменски… В целом, такое ощущение, будто Супермен задается вопросами Достоевского.
Андрей Щербак-Жуков
Наталья Резанова
Шестое действие
Москва: ЭКСМО, 2009. — 512 с. (Серия «Б оевая магия» ). 5100 экз.
Новый роман Н.Резановой продолжает ее цикл, посвященный империи Эрд-и-Карниона. На этот раз действие разворачивается во времени и обстановке, приравненным ко второй половине XVII столетия в Западной Европе.
Женщина, способная подчинять себе животных и наводить морок, объединяется с мужчиной, у которого прекрасные способности частного сыщика, сверхчеловеческая реакция и еще некоторые мелочи, о которых заранее рассказывать не стоит, поскольку в книге они «сыграют» только под занавес. Вместе эти двое занимаются расследованием тайн и заговоров, совершая отмщение и добывая новые знания. Особой логики в их скитаниях нет: они подчиняются интуиции центрального персонажа, а «рассеянная информация», на основе которой эта самая интуиция срабатывает, чаще всего получает объяснение постфактум. Так что читателю придется смириться с тем, что он порой не будет понимать, по какой причине главные герои отправились туда, а потом переместились сюда… В этом можно найти своеобразное удовольствие, поскольку жесткая сюжетная конструкция в романе заменена стилистически точной, информационно насыщенной медитацией хорошо образованного гуманитария на тему «Век Просвещения». Читатели, интересующиеся историей и филологией, найдут бездну нюансов, несущих наслаждение понимающим эстетам. Получат приятные эмоции те, кто любит почитать о людях, которые по характеру своему вечные скитальцы, «не живут прошлым», не могут «сидеть сиднем». Эта книга о бесприютном странничестве, и стороннику традиционных ценностей, любящему крепкую семью, запах домашних пирогов и чувство надежности, обеспечен заряд отрицательных эмоций.
Очевидный недостаток у «Шестого действия» один: концовка, не вытекающая из всего предыдущего действия, искусственно соединенная с другими текстами карнионского цикла, да еще и поданная скомканно, торопливо.
Дмитрий Володихин
Анджей Сапковский
Свет вечный
Москва: АСТ, 2009. — 637 с. Пер. с пол. В. Фляка. (Серия « Век Дракона» ). 20 000 экз.
Завершающая книга трилогии о Рейнмаре из Белявы «Свет вечный» мало чем отличается от своих предшественников. Кажется, талант Рейнмара попадать во всевозможные щекотливые ситуации со временем только возрастает. Возникает ощущение, что герою это просто нравится.
Поиски похищенной возлюбленной превращаются для юного мага в череду опаснейших авантюр. Рискованная игра, которую ведет молодой человек, напоминает танец меж двух огней. С одной стороны — утомленное завоеваниями, переживающее внутренний разлад гуситское воинство, с другой — демонический епископ Вроцлава и его чудовищное дитя Биркарт Греленорт. Преданный анафеме, утративший доверие прежних союзников Рейнмар оказывается в непростом положении. И все было бы совсем печально, если бы не верные друзья: неунывающий демерит Шарлей и загадочный гигант Самсон Медок. Все остальные персонажи, встречающиеся на пути влюбленного мага, готовы оказать поддержку лишь в обмен на ответные услуги.
Финальная книга не только ставит точку в приключениях героя, но и завершает значимый для Европы исторический период. Истощенные непрерывной войной христианские государства вступают в шестнадцатый век преображенными. Постоянные отсылки к библейскому концу света, Дню Гнева, призваны подчеркнуть необратимость и радикальную окраску этих изменений.
Сапковский с большим вниманием относится к антуражу. Многочисленные отступления, призванные полнее обрисовать политические и социальные реалии выбранного для повествования отрезка истории, выглядят ярче и вещественнее основной сюжетной линии, грешащей некоторой схематичностью. Означает ли это, что скоро мир утратит Сапковского-фантаста и приобретет Сапковского-историка? Время покажет. Ясно одно: трилогия о Рейнмаре из Белявы вольно или невольно вытеснена автором за рамки жанра.
Николай Калиниченко
Олег Кудрин
Код от Венички
Москва: Астрель — Олимп, 2009. — 384 с. 4000 экз.
Эту книгу можно определить как филологическо-конспирологический триллер… Яркий пример «постмодернизма с человеческим лицом». И читать интересно, и все построено на тонкой литературной игре. Впрочем, ничего иного и не ждали от автора, уже первой своей книгой — «Фандурин-917» — заявившего о себе как о лихом пересмешнике и тонком стилисте.
Вот и здесь главным героем, по большому счету, является сама литературная материя, которую автор довольно смело кроит. Впрочем, и настоящих героев — ярких, колоритных — в романе хватает. Это и Иван Иванович Иванов — мужчина, с детских лет боявшийся смерти. И Ирочка Блавацкая — стремящаяся в Москву младшая из трех сестер. И Андрей Андреевич Андрейчик — по виду полный бомж, а по сути маг невероятной силы…
Из тех аллюзий, что лежат на поверхности, — Чехов, Лукьяненко, Браун и Ерофеев. Довольно ядреный коктейль! Причем автор никого не обижает, не высмеивает, со всеми бережен. Так, например, главы романа называются «Дневной дозор, или Дядя Ваня Иванов», «Ночной дозор, или Чайка», «Сумеречный дозор, или Вишневый сад», «Последний дозор, или Три сестры»…
Этот самый Ваня Иванов, утративший связь с реальностью, оказывается вовлеченным в тянущееся испокон веков противоборство двух магических сил, двух непримиримых кланов. Это АПХи и абсты — первые не прочь выпить спиртного, вторые ни капли не пьют. Суть этого конфликта зашифрована в сакральном произведении — поэме Венички Ерофеева. По ходу дела Иванов выясняет, что этот замечательный писатель не только закрутил загадок не меньше, чем да Винчи, но еще и является Новым Мессией, в то время как Чехов — его Предтеча.
Начитанному человеку книга способна доставить массу удовольствия: загадка раскрывается за загадкой, известные литературные произведения предстают с самой неожиданной стороны.
Андрей Щербак-Жуков
Хирургическое вмешательство: Сборник
