был уже оповещен о том, что часть эскадры идет к Гавайским островам.
Быстрота столь нетерпеливо ожидаемого решения вызвала среди всех слоев населения несказанный восторг.
Было также известно, что французский авиатор находится на «Колорадо» и просил как особой милости разрешения вернуться в Мидуэй. Это вызвало новый взрыв восторга по отношению к стране, дающей подобных людей.
Берега канала были переполнены поздним вечером зрителями, как во время прибытия эскадры, и передовые суда флота Тихого океана двинулись в путь навстречу бывшим когда-то «милым, маленьким япошкам» среди восторженных кликов и возгласов тысячной толпы.
Снаряженные и отправляемые иначе, чем старые русские суда Рожественского – они собирались доказать японцам, что война, сопровождаемая предательскими и беззаконными поступками, может дать ощутимые результаты только вначале и что существует неизменная справедливость для народов, как и для отдельных личностей, когда они сталкиваются с противниками, сохранившими во всей неприкосновенности веру в патриотизм и чувство национальной чести.
Глава 15
На крейсере «Колорадо»
Командир Гезей сам распоряжался выходом своего судна из канала Золотых ворот, направил его к крепости Мидуэй и затем отправился в свою столовую, где его ожидал молодой инженер, приглашенный им к столу на все время плавания, вместе со старшим офицером «Колорадо» и лейтенантом, исполнявшим обязанности капитана.
Морис Рембо должен был, по просьбе командира Гезея, снова рассказать о тех событиях, во время которых комендант крепости Мидуэй получил смертельную рану. Он не скрыл, что нет никакой надежды найти его живым, и рассказывал о девушке, как об ангеле-хранителе, оберегающем в настоящее время его последние минуты.
– Бедная Кэт! – пробормотал командир судна. Тяжело было видеть горе, выражавшееся на его лице во время рассказа молодого инженера.
– Бедная малютка. Она теперь сирота, и у нее не осталось никакой поддержки в жизни, кроме старого холостяка в лице меня, всегда находящегося в плавании или в колониях! Какая тяжелая жизнь предстоит ей… Мой брат говорил мне о проекте женитьбы на ней какого-то лейтенанта в его гарнизоне. Что вышло из этого? Да и прибудем ли мы вовремя? Меня страшно мучит мысль, что может произойти там, если японцы опередят нас. Они, очевидно, не остановятся ни перед чем для того, чтобы овладеть крепостью до нашего прибытия. Они сознают всю важность этого, как и мы!
– Сколько времени понадобится «Колорадо», чтобы прибыть туда? – спросил Морис Рембо, старавшийся скрыть под маской спокойствия свой собственный страх.
– Ровно шесть дней, если делать в среднем двадцать два узла. Я могу довести скорость до двадцати четырех узлов и сделаю это, если нужно будет в последние сутки. Но все находится в зависимости от того проклятого вопроса об угле. А если судно очутится лишенным угля, то есть совершенно обезоруженным, близ попавшей во власть японцам крепости Мидуэй – это будет ужасно!
– Какое расстояние отсюда до Мидуэя?
– По прямой линии – три тысячи двести миль… Но мы вынуждены удлинить наш путь приблизительно на двести пятьдесят миль, по распоряжению адмирала, считающего необходимым, чтобы мы мимоходом уничтожили эту воздушную электрическую станцию, о которой вы говорили. Для этого нужно плыть наискось к острову Гавайи, между тем как по прямой линии мы отклонились бы на восемьсот миль от него. Но крайне важно восстановить сообщение между флотом и материком, и поэтому нам не приходится раздумывать. Не откажите только, мой дорогой инженер, определить точное, на ваш взгляд, местонахождение этого проклятого судна!
Морис Рембо сейчас же, без долгих размышлений, определил это место.
Судя по времени прохождения над ним, это было в 850 милях от острова Гавайи и в 1250 милях от города Сан-Франциско. Местонахождение его было обозначено красным крестом на карте.
– Мы должны добраться туда в пятьдесят пять часов, – рассчитал командир судна. – Через два дня в полночь мы будем не более как на расстоянии четырех часов от него. Следовательно, мы можем начать наши действия ночью, и если это дьявольское судно не переменило своего места, то оно не спасется от нас… Оно вооружено?
– Я не заметил ни башен, ни военных марсов, но не ручаюсь, что там нет пушек.
– Конечно, есть, но как вооруженный пакетбот в военное время он может защищаться только против миноносца или однородных с ним пакетботов. Достаточно одного нашего снаряда, пущенного по ватерлинии, чтобы одним ударом пустить его ко дну.
– Не лучше ли завладеть им и воспользоваться прекрасным материалом, который они привели в действие? – спросил адъютант, молодой лейтенант корабля, шотландец, оказавший Морису Рембо самый теплый прием.
– Конечно, мой друг Патрик! Но если он пустится к югу или юго-западу, нельзя терять и получаса на погоню за ним; мы потопим его сейчас же и направим свой путь к Мидуэю. Сообщите командирам миноносцев точное местоположение судна и роль каждого из них во время открытия военных действий. Для этого нужно, чтобы «Ракета» была послезавтра в авангарде с шести часов утра, плыть за ним в течение следующей ночи и видеть его на рассвете. «Буян» будет в то же время держаться в десяти градусах к юго-западу для того, чтобы остановить всякую попытку бежать налево, а «Торпеда» направится прямо на него, предшествуя мне только на две мили. Сообщите все эти распоряжения командиру «Монтаны», который будет плавать с потушенными огнями.
– Лишь бы только это проклятое судно не ушло раньше! – прибавил старый офицер.
– Во всяком случае, в настоящую минуту оно находится там и продолжает свою проделку, – сказал адъютант, – так как мы только что пробовали телеграфировать в Окленд и получили неизменный ответ: «не понимаем».
– Нужно прекратить посылку радиограмм, – сказал командир Гезей, – так как у неприятеля имеются, в свою очередь, приборы-приемники силы, и вы знаете, что они могут таким образом определить по интенсивности электрических волн расстояние, с которого им отправлена депеша. И поэтому, даже не поняв того, что мы хотим сообщить, они могут отлично узнать о приближении к ним и, спасаясь от нас, расположиться в ином месте.
– Как жаль, что вопрос о направлении волн Герца еще не разрешен! – сказал старший офицер.
– Это ничем не помогло бы в данном случае, – сказал Морис Рембо. – Если бы мы могли отсюда направить в Ванкувер, например, радиограммы, которых никто не мог бы перехватить и которые были бы направлены исключительно в Ванкувер, то из этого еще не следует, что источник электрической силы, внесший путаницу на две или три тысячи миль в окружности, не противопоставил бы свои волны нашим и сделал бы их непонятными. Разрешение проблемы лежит, главным образом, в синхронизме (одновременности) вибраций и гармоническом действии
