Глава 32
Последнее, что нам оставалось сделать в Энфосе, так это найти место, где можно помыться перед нелёгкой дорогой до Сульмара. Уже неделю я с тоской вспоминала тёплую ванну в доме Аструпа и всякий раз, снимая рюкзак, изнывала от пота, что катился по спине. Если прополоскать нижнее бельё в ручье и высушить его у костра пока не представляло большой сложности, то мыться в ледяной воде какого-нибудь ручья или речки вовсе не хотелось.
Как хорошо, что в Энфосе есть такое место, где по утрам и вечерам в душевые кабинки неизменно подаётся горячая вода и уставшие после трудовой смены резчицы китятины могут ополоснуться от соли и крови, привести себя в порядок и отправиться спать.
Этим вечером одна из таких смен как раз подходила к концу, а значит, мы с Эспином могли попытать счастья и отправиться к китокомбинату, чтобы спокойно помыться в человеческих условиях, а не из тазика в холодном амбаре, как предлагала Пилвичана.
– Не ходи туда, – уговаривала она Эспина. – Там распутные девицы, ещё хуже вдов с Медвежьего острова.
– Мне уже доводилось ночевать возле рыбокомбината, – весело отмахнулся он, – и ничего со мной не случилось.
Мы покинули дом вместе с Дозоркой. Пока Брум продолжал дуться, сидя на одной из полок над нарами, пёс был только рад пойти вместе с нами куда угодно.
Возле комбината он весело проскакал между гигантских костей и даже попробовал одну на зуб, будто намекая, что не прочь бы и поесть. Вот ведь хитрец! И часа не прошло, как Пилвичана кормила своих собак, а заодно и Дозорку. Она даже стояла возле корыта, куда вылила рыбную похлёбку, и следила, чтобы упряжные псы не погрызли чужака.
То корыто ужасно напоминало укороченный бат. Может быть, из бревна изначально и задумывали выдолбить топором лодку, но что-то пошло не так, а корыто собакам и так пригодится. И Дозорка хлебал из этого корыта активнее всех, даже несмотря на то, что псы по соседству подрыкивали и огрызались. А теперь он резво скакал по снегу и радовался вольной сытой жизни. Ну, просто пёс с неисчерпаемым оптимизмом.
У чёрного входа на китокомбинат нас встретила стайка из трёх молодых девушек. С каким же неприкрытым недовольством они оглядели меня, будто увидели оборванку. Или аборигенку-туземку в неказистой рыбацкой одежде. Зато Эспина они удостоили самыми игривыми взглядами.
– Ну и мымра рядом с этим красавчиком, – услышала я за спиной.
– Надо бы его подкараулить на обратном пути.
Что-то я побоялась обернуться и выразить своё возмущение. С какой-то недоброй интонацией девицы отозвались, что обо мне, что об Эспине.
Перед тем как проскользнуть внутрь здания, я задержалась, чтобы дать псу напутствие:
– Всё, Дозорка, место. Жди нас тут.
В его добродушных глазах читалось: "Конечно, буду ждать, только возвращайтесь скорее". Ну, или мне просто хотелось так думать.
В здании китокомбината нас сразу встретил побритый наголо вахтёр. За последние полтора империала, что остались у Эспина, он выдал нам маленький огрызок мыла, два тоненьких полотенца и указал путь к душевым в конце коридора, строго предупредив:
– Сначала девушка, потом, когда все выйдут, парень.
Смысл напутствия стал ясен, когда я увидела очередь из пяти женщин, что сидели на скамеечке у двери в помывочный зал. В ожидании, когда же освободится душевая, я с недоумением наблюдала, как резчицы и засольщицы окружают Эспина, что успел сесть на скамейку у противоположной стены. Две постарше устроились по правую руку от него, две молодые слева. Пока они засыпали его вопросами и мило ворковали, одна уже успела положить руку на его колено, другая провела ладонью по небритой щеке. Та, что сидела поодаль, старалась выглянуть из-за спины своей товарки и продемонстрировать пышный бюст. Две верхние пуговки на её рабочем халате были как бы случайно расстёгнуты и открывали вид на дебелые телеса. Другая резчица, что сидела с другого края, и вовсе не постеснялась откинуть полу халата и оголить сползающий по бедру чулок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На Эспине не было лица. Он заметно побледнел, но вырываться из нежданного окружения не пытался. Наверное, боялся.
– На севере цветы без запаха, а женщины без любви, – промурлыкала моложавая распутница и обвила руками его шею.
– И совсем без ласки, – поддержала её другая бесстыдница, продолжая скользить ладонью от его колена к бедру и даже выше.
Наконец Эспин опомнился и попытался убрать от себя руки этих хищных щук, не забыв отшутиться:
– Ничего страшного, скоро вас отправят на континент, и с лаской там проблем не будет.
– Ну что вы, господин Крог, мы здесь до следующего лета. Это путина заканчивается осенью, тогда и рыбокомбинаты закрываются. А киты ловятся круглый год.
– Представляете, – доверительно поделилась ещё одна девица, что не успела дотянуться до Эспина, – ещё целых шесть месяцев нам не увидеть родной дом и тромских парней. Это так печально.
– Просто сил нет, умираем от тоски, – поддержали её подруги.
– Помог бы кто скрасить одиночество.
Я наблюдала за этой гадкой картиной со стороны и не смела вмешиваться. Ну что за мерзость, откуда только берутся такие распущенные женщины? А Эспин тоже хорош. Мог бы прямо им сказать, что не ради этих глупостей пришёл сюда.
Сил и желания наблюдать за этим безобразием у меня больше не было. Когда из помывочной вышли две женщины, я поспешила юркнуть в раздевалку, а после занять место в душевой кабинке, вернее, место под душем с двумя перегородками по бокам.
Какое счастье – смыть с себя всю грязь, а потом просто стоять под горячими струями и чувствовать, как расслабляются мышцы и всё внутри наполняется теплотой.
Кажется, я принимала душ дольше всех, потому как помывочная успела опустеть. Даже те четыре гарпии, что донимали Эспина, успели зайти, ополоснуться и выйти прочь. Что ж, мне тоже стоит поспешить и освободить помывочную для Эспина.
Одевшись и обмотав волосы полотенцем, я вышла в коридор. К моему удивлению распутницы не разошлись отдыхать по своим комнатам, а продолжили изводить Эспина своим чрезмерным вниманием. Их даже стало больше – ровно в два раза.
Куртка Эспина лежала на краю скамьи, свитер валялся на полу, а две девицы уже совали свою ручищи под его расстёгнутую рубашку. Увидев меня, он вскочил с места и пулей рванул в освободившийся помывочный зал. А распутницы лишь переглянулись, коварно улыбнулись друг другу и принялись обсуждать Эспина:
– Такой крепкий. Мышцы у него очень даже подкаченные.
– А руки… Наверное, сильные.
– Да и парень, должно быть, выносливый.
– Интересно, на ночь его хватит? Или опять нам не повезёт?
– Тогда пора занимать очередь.
– Значит, я буду первой.
С этими словами раскрасневшаяся после горячего душа брюнетка с жидкими сосульками мокрых волос по плечам направилась к двери помывочной, явно намереваясь зайти внутрь.
– Там занято, – с этими словами я встала поперёк проёма и перегородила ей путь.
Женщина недобро усмехнулась и с вызовом вопросила:
– А тебе-то что? Ты вообще кто такая?
– Его родственница.
– Что-то вы совсем не похожи. Этот красавчик, небось, благородных кровей. А вот ты больше похожа на сарпальскую оборванку. Небось, беженка, из тех, что обманом приплывают на кораблях, потом скитаются по всей империи и просят подаяния на каждом углу. Жила на флесмерской помойке, пока тебя не подобрал красавчик, да? А теперь он натешился, решил привезти тебя сюда и оставить, чтобы ты ему больше не мешала. Вот и не мешай.
– Да, иди отсюда, – поддержала её полногрудая тётка, встав рядом с нами.
Злобные мегеры! Никуда я уходить не собиралась, и они это быстро поняли. Расправа была скорой: как бы я ни брыкалась и ни вырывалась, но меня схватили под руки, запихнули в тёмный чулан рядом с помывочной и заперли дверь на защёлку.
Удаляющиеся шаги недвусмысленно говорили, что путь в помывочную свободен, и теперь распутницы могут беспрепятственно проникнуть в душевую и застать Эспина врасплох. А что они собираются делать с ним дальше, мне было и трудно, и жутко даже представить.
