— стало для меня оружием, с помощью которого я разрушала стены своей собственной тюрьмы. Пусть эти вещи станут платой за те чувства, которые он пробудил во мне, за иллюзии, которые он же и разрушил.
— Айна…. — Дима вошел так не слышно, что я вздрогнула всем телом. Подняла на него глаза.
Он выглядел спокойным, сосредоточенным, сдержанным, как обычно, но под глазами залегли тени. Удивительно, не был он похож на счастливого мужчину, который провел время с любимой женщиной.
— Что? — мой тон был холодным, почти равнодушным, словно между нами не было ничего личного.
— Я…. тут договора на поставку кормов. Сможешь их зарегистрировать и передать юр. отделу — пусть до завтра свое заключение дадут.
— Хорошо, — взяла у него папку, понимая, что это только предлог, — передам и прослежу, чтобы они вовремя все сделали.
— Спасибо…. — он так и стоял в дверях, не заходя и не уходя.
— Что-то еще, Дмитрий Иванович?
— Иди домой пораньше… — тихо сказал он, — выглядишь… не очень…
Капитан очевидность!
— Ты тоже. Видимо вечер у нас обоих удался на славу, — не сдержала я злой шпильки.
— Айна… — он сделал шаг ко мне, но остановился под моим ядовитым взглядом.
— Не переживай, Дмитрий Иванович, у меня бывали времена и похуже. Это не твоя проблема, у тебя сейчас других дел хватает…. И есть на ком свою заботу проявить.
Его зеленые глаза стали ледяными.
— Еще раз, девочка, ты попробуешь мной манипулировать, — процедил он, — и я заставлю тебя об этом пожалеть.
От перемены его настроения меня словно водой окатили. Я посмотрела на него с удивлением.
— Ты меня за идиота держишь, Айна? Чего добиваешься?
Таак, похоже не у меня одной вчерашний вечер прошел не по плану….
— Если честно, понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, — ровно ответила я, стараясь не отводить глаз.
— Зачем ты отправила меня к Наталье? Чтобы что? Я на пубертатного подростка похож?
— Тебе ответить честно или политкорректно?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Знаешь, Айна, я начинаю приходить к выводу, что все свои неприятности ты наскребла себе сама.
Эти слова задели сильнее, чем я могла ожидать. Я поджала губы, стараясь подавить ответную вспышку эмоций, которые нахлынули с новой силой. Он видел только внешний слой, только мои резкие реакции и колкости, но не понимал, как больно было наблюдать за ним и Натальей, как невыносимо становилось находиться здесь, окружённой невысказанными обидами и недомолвками.
— Возможно, — я заставила себя выдавить из себя равнодушный ответ, — но я хотя бы не прячусь от своих ошибок, Дмитрий Иванович.
— Сначала создадим себе сложности, а потом героически из них выкарабкиваемся — это твой девиз?
— Фишка в том, Дим, что ты — тоже моя сложность. Но я хотя бы иллюзий не питаю.
— Это хорошо, Айна. Потому что у меня тоже нет иллюзий, и уже давно, — бросил он, развернувшись к двери с резкостью, почти подчёркнуто. — Я прекрасно вижу, кто чего стоит.
Его слова ранили, оставляя ощущение пустоты и горечи. Он шагнул к двери, и, уже выходя, обернулся напоследок.
— Тётка вечером заглянет, — продолжил он ровным, но ядовитым тоном. — Она, похоже, искренне беспокоится о тебе. Надеюсь, её ты не станешь отпинывать так, как только что меня?
Я молча наблюдала, как он выходит, и едва заметно кивнула, хоть и знала, что он не видит.
Я давно не видела Надежду, с того памятного дня, когда она принесла мне свой чай. Как ни странно, именно он сегодня дал мне силы пережить день после бессонной ночи. Я не сердилась на нее за то, что едва не отравилась, ведь она честно предупреждала, что злоупотреблять напитком не стоит, а я благополучно пропустила мимо ушей.
Когда она вошла в дом, невозмутимая, немногословная, но уверенная и спокойная, ее спокойствие передалось и мне. Она скользнула глазами по стене с паутиной, по новому ноутбуку, но ничего не сказала, только чуть поджала губы.
— Пойдем, — позвала за собой, — помогу баню растопить и покажу как нужно ходит, чтобы никто не тронул.
Я передернула плечами, но ослушаться не посмела — ощущая, как ее сила отгоняет все тени страха. Движения ее были спокойными, не суетливыми, выверенными — как у племянника. Уверенно наколола дров, бросила в печь. Так же уверенно набрала баки с водой, бросив туда немного трав для аромата.
— Никогда в первый жар не ходи, — снова и снова повторяла она, — погибнешь. Угоришь. Тебе и после хватит тепла. И напроситься не забудь. Сегодня с тобой пойду, покажу, как это делается.
И снова я не стала спорить, в ее присутствии было что-то умиротворяющее.
Пока топилась баня мы успели поужинать пирогами, которыми мне принесли к порогу.
— Ты, девушка, будь благодарна за дары. Не всех людей мы принимаем — давно живем своим укладом, — спокойно рассказывала она. — Ты — одна из нас, ведь поняла уже?
— Да, — кивнула я. — Мама… Агния…. Я живу в ее доме?
— Да. Я тоже тебя не сразу узнала, много лет прошло. Агни сильной была, красивой, как ты… глупо погибла, — женщина покачала головой. — Очень глупо. Только ты и осталась. Хотели тебя местные забрать, да начальство не позволили — забрали у нас. Увезли в город. А много тебе это счастья принесло?
— Вообще не принесло, — пробурчала я, кладя голову на сложенные на столе руки. — Как она погибла?
— Волки…. Будь они не ладны. Волки в лесу задрали, — женщина достала гребень и начала снова расчесывать мои волосы. Я не возражала — это было приятно. Деликатные, но сильные прикосновения снимали головную боль и напряжение, дарили чувство покоя, были почти ласковыми.
— Эх, Айна, Айна…. — вздохнула Надежда. — Совсем по-другому бы твоя жизнь пошла, останься ты у нас. Мы любить умеем, и заботиться тоже… не смотри, что закрытые… чужих не любим, но своих бережём.
— Ты ведь не случайно к нам вернулась, — снова заговорила Надежда, опуская руки на мои плечи и слегка надавливая на шею, массируя, будто хотела, чтобы я осталась неподвижной, позволив этому мгновению продлиться чуть дольше. — Всё же к своим тянет, как бы ни разбросало жизнь.
— Но я ведь не знаю, кто эти «свои», — прошептала я, не отрывая взгляда от её рук. — Меня ведь никто никогда не учил…
— Учить? — она улыбнулась, коротко и почти по-доброму. — Нашему не учат, Айна, оно с кровью передаётся. Жить и чувствовать просто. Ты слишком много сомневаешься, вот и не замечаешь.
Она убрала руки, и я вздохнула, будто от ощущения потерянного тепла. Тем временем Надежда посмотрела в сторону окна, за которым темнело
