Входную дверь тоже охранял слуга в ливрее.
— Как мне доложить о вас? — чопорно спросил он, нервно перелистывая список гостей. Без сомнения, он знал всех приглашенных в лицо, но то, что он умел читать, исключалось. — Я не знать, что...
— Меня действительно не приглашали, — Дуглас помог ему выбраться из трудного положения. — Пожалуйста, доложи баккра, что прибыл его сын, Дуглас Фортнэм.
Элиас почти мгновенно появился у двери дома. Он, по всей видимости, не поверил сообщению раба.
— Дуглас! — Элиас пристально смотрел на сына. — Тебя я действительно не ожидал! Каким образом?..
Дуг с трудом заставил себя улыбнуться.
— Ты не хочешь сначала поздороваться со мной, отец? И так ли уж неожиданно для тебя мое появление? Мы же договаривались, что я вернусь домой, как только закончу учебу.
Выражение лица Элиаса, до этого скорее недовольное, сменилось широкой улыбкой.
— Ух ты! Я имею дело с ученым правоведом собственной персоной! Поздравляю, мальчик мой!
Дугу пришлось терпеть объятия отца, хотя сейчас ему больше всего хотелось вывернуться из них.
— Более или менее, — подтвердил он, следуя за Фортнэмом в его кабинет. К счастью, там еще не было никаких гостей.
Элиас потянулся к графину с ромом.
— Давай-ка выпьем за это! Что значит... «более или менее»?
Дуг сделал большой глоток, хотя, по его понятиям, для выпивки было слишком рано. Обычно он не пил спиртного до захода солнца.
— За мое счастливое возвращение домой!
— В качестве адвоката с дипломом Оксфорда! — засиял Элиас и тоже выпил. Однако застыл, когда увидел выражение лица Дугласа. — Я ведь могу... ожидать этого? — спросил он строго.
Дуг пожал плечами.
— В качестве специалиста по торговому и морскому праву, — поправил он отца, хотя и это было преувеличением. — Я теперь знаю все, что нужно плантатору на Ямайке, а что касается договоров, которые нужно будет заключать, то можешь быть уверен — я буду представлять Каскарилла Гардене наилучшим образом.
Дуг уселся и успел выпить еще один глоток рома до того, как над ним разразился гром.
— Значит, ты сбежал? Ты не закончил учебу?
Лицо Элиаса налилось кровью, а жила на его лбу запульсировала.
— Я знаю все, что я должен знать, — защищался Дуг. — Но для того, чтобы это было написано черным по белому, мне пришлось бы еще целый год или даже два прозябать в Оксфорде. Оно того не стоило, отец. Я хотел домой!
— Домой! — Элиас вне себя от ярости ходил по комнате. — Ты говоришь, словно маленький ребенок. «Знаю все, что нужно»! Как будто дело в этом!
— Я мог бы руководить плантацией! — заявил Дуг.
Элиас фыркнул.
— С опытными надзирателями, мальчик мой, это сможет любой ребенок! — твердо сказал он. — А вот торговое представительство в Лондоне, представительство на континенте, теперь, когда у нас там есть городской дом и наилучшие связи!.. Однако король не примет какого-то приблудного студента, прервавшего учебу. Зато уважаемого адвоката...
— Король в лучшем случае примет лорда, — заметил Дуг. Он защищался, но внутри у него все похолодело. Значит, дело было именно в этом. Его отец не собирался забирать его после окончания учебы на Ямайку. У него были иные, высокие планы, очевидно, продуманные вместе с отцом его молодой жены. Разве не он подарил им особняк в Мэйфере? Значит, там должна была находиться резиденция Дуга, и там он должен был представлять интересы сахарных плантаторов с Ямайки. Может быть, ему самому предстояло вести торговлю с дальними странами? У Томаса Рида, насколько знал Дуг, не было мужчин-наследников. Наверное, Дуглас должен был держать там место для будущего ребенка... Неужели эта Нора беременна?
— Мы ведь были едины в том, что Фортнэму не нужно покупать себе какую-нибудь деревню Боро, чтобы гордиться своим именем! Хотя честно приобретенный дворянский титул проложил бы тебе путь на самый верх! Но тебе хотелось попутешествовать по мировой истории, вместо того чтобы...
Элиас не стал говорить дальше. Сейчас было слишком поздно, он вряд ли смог бы заковать своего сына в цепи и заставить сесть на первый же корабль, отправляющийся в Англию. Тем более что это бы уже не помогло.
Впрочем, во время этого проклятого путешествия мальчик не умер с голоду, напротив, он выглядел блестяще. Элиас с тоской вспомнил о своей мощной фигуре и задорном смехе, которые отличали его, когда он был молодым моряком. Пусть даже сейчас отец не был рад видеть сына здесь, однако он все равно попытается устроить его счастье по собственному разумению. И к тому же перед домом уже появились две кареты. Приехали лорд Холлистер и еще один сосед — Кристофер Кинсли. Ни в коем случае Элиас не сможет продолжать ссору с собственным сыном в присутствии гостей. Фортнэм сдался.
— Ну ладно, Дуг, иди и скажи, чтобы тебе выделили комнату. Я пришлю своего слугу, который поможет тебе привести себя в порядок. Я надеюсь, у тебя есть приличествующая случаю праздничная одежда.
Дуг облегченно кивнул, хотя в последнем был далеко не уверен. Преимущественно вещи его были сильно поношены. И что означало «привести себя в порядок»? Неужели здесь тоже следовали французской моде, в соответствии с которой мужчина должен был наносить на лицо грим и пользоваться парфюмерией, как девушка? Ну да все равно, этим он мог заняться позже. Однако именно необходимостью приведения себя в порядок, наверное, объяснялось отсутствие молодой жены рядом с хозяином дома. Без сомнения, требовалось несколько часов, чтобы подготовить леди для такого праздника.
Нора терпеливо и тихо сидела, пока Маану заплетала ее волосы и украшала их цветами апельсина. За последний год девушка достигла в этом деле значительных успехов под руководством специально обученной и ужасно дорогой служанки леди Холлистер. А в возможностях потренироваться недостатка не было. Элиас не преувеличивал, когда сразу после прибытия Норы на Ямайку рассказал об активной жизни здешнего общества. Во время рубки тростника светская жизнь замирала, зато остаток года был заполнен приглашениями на увеселительные мероприятия — от пикника в саду до большого бала. Плантаторы даже время от времени устраивали охоты, причем роль лисы выполняла пара молодых рабов. Норе поначалу это показалось ужасным, однако черные парни на самом деле находили удовольствие в том, чтобы максимально затянуть погоню, и даже хихикали, когда собаки, в конце концов, настигали их. Довольное и в большинстве случаев к тому времени уже подвыпившее охотничье общество щедро награждало хороших бегунов сладостями и мелкими деньгами. Однако на Нору отрезвляюще подействовала прежняя отстраненность Маану, когда та однажды готовила свою хозяйку к балу, который должен был состояться после охоты.
