Я замер, не веря, что плавание, наконец, завершилось. Мелодично поплескивала крохотная волна, шумно отфыркивалась и кашляла неподалеку Алиса - видимо, она тоже добралась благополучно.
- Охо-хо-хо-хо-о-о-о... - выдохнув со дна души, я позволил натруженным мышцам расслабиться. Бам. Песок под затылком оказался плотным, но неожиданно теплым по сравнению с водой. Неподвижность доставляла настолько острое, ни с чем не сравнимое наслаждение, что я помедлил пару секунд, борясь с желанием закрыть глаза и остаться так навечно.
Нет, положительно, приводнись мы еще на пятьдесят метров дальше от берега - и выплыть бы не удалось.
Увы, как бы то ни было, на отдых тратить время было нельзя. Я сел - мышцы протестующе застонали - и похлопал по мягкой щеке черноволосую отличницу, каким-то чудом сохранившую свои круглые очки.
- Приплыли, милостивая государыня. Вы как, в целом?..
К счастью, она и так уже вышла из ступора: закашлялась, завозилась, перевернувшись на бок так, что мокрая растрепанная косичка вывалялась в песке, обхватила руками голову и завсхлипывала, сотрясаясь крупной дрожью.
- Ну-ну, чего уж теперь-то реветь... - пробормотал я, но, по-хорошему, времени на утешения не имелось. Вторая утопленница не шевелилась и не подавала признаков жизни, ободранное черное концертное платье обвило стройные ножки, подобно савану, четко очертив ремешок на бедре и пустую кобуру. Спутанная вороная грива, заострившийся носик, тени от длинных ресниц на полупрозрачной коже... в памяти всплыла картина, которую я видел в Музее изящных искусств. Не хватало только равнодушного полицейского, раскуривавшего трубку над бессильно распростертым телом утопленницы. Нет, погодите...
Я перекатил неудачливую инсургентку животом себе на колено так, чтобы голова оказалась внизу. Зажурчала вытекающая изо рта вода. Ага, получилось.
Теперь - искусственное дыхание. Славен будь занудный семинар Красного Креста, который я прослушал по требованию отца перед первой археологической экспедицией, в которую он взял меня с собой!
Вернув девушку в исходное положение, я подтянул колени под себя, наклонился, набрав побольше воздуха. Мертвенно бледное личико оказалось прямо перед глазами, бледные губы раскрылись, подобно чайной розе. Не знаю, каким опытом могла похвастаться инсургентка, но мне пока еще не доводилось лезть с галльскими поцелуями к беззащитным красоткам. Как ни крути, а что-то в этом есть. В живых девушках отсутствует эта декадентски-романтичная перчинка, да и пощечину отвесить могут, в конце концов. То ли дело смирные утопленницы.
Отогнав, впрочем, неприличные мысли, я положил правую ладонь на холодный лоб с прилипшими вороными прядями, и поднес ухо к ее губам. Стук крови в висках и собственное хриплое дыхание мешали расслышать хоть что-то. Кажется, все-таки тихо. Мои мокрые щеки гладил прохладный бриз. Мешалось ли с ним легкое дуновение ее дыхания или нет - пойди, разбери. Черт. Но перестраховаться - не недобдеть.
Я снова поймал губами нежные лепестки, зажав пальцами правой руки ее носик.
Фу-у-у-ух!
Воздух пошел легко, и левая моя рука ощутила, как приподнялась грудная клетка пострадавшей.
Надо сказать, ладонь ощутила далеко не только это легкое движение - понимаете, сперва ей нужно было найти подходящее место, а это оказалось не так-то просто. Мягкие холмики, едва прикрытые тонким промокшим шелком, заставили ладонь стыдливо двинуться туда-сюда. Рельеф, рельеф... где же здесь равнина? Под шелком нащупались более плотные чашечки. Так, это будет мешать.
Я просунул руку вниз, между лопаток пациентки, где глубокий вырез здорово облегчал задачу, пошарил под тонким шелком. Ага, вот здесь. Щелк, тонкий крючок отцепился без сопротивления, будто понимая его неуместность.
Уф. Спокойно, спокойно. Долой некрофильские мысли.
Глубокий вдох и новый выдох в неподвижные губы. Потом еще и еще. Перед глазами замелькали звездочки, и я мотнул головой, чтобы отогнать дурноту. Так, теперь непрямой массаж сердца. Выпрямившись, я положил вторую ладонь поверх первой - старавшейся, как видим, все не зря - и начал ритмично и быстро толкать податливую грудную клетку. Раз, два, три... десять... пятнадцать... тридцать. Ого, как прыгает!
Набрать воздуха. Выдохнуть раз. Другой. Выпрямиться, сложить руки. Раз, два, три...
На следующий раз, прежде чем проделать очередной цикл искусственного дыхания, я опять приблизил ухо и прислушался. Так, слабый, уже различимый шелест, неясный хрип. Отлично! Еще пару раз! Оставив непрямой массаж, я дул и дул, пока кашель и судорожно дернувшееся под моей рукой тело не подтвердили - чудо все же случилось. Жива. Хотя кто знает, может быть, я просто не уловил слабого дыхания, и все мои героические спасательские танцы были вовсе и не нужны.
Инсургентка пошевелилась, согнула ногу - мокрый шелк сладострастно медленно соскользнул с гладкого колена - и уперлась дрожащей тонкой рукой мне в грудь, будто защищаясь. Ресницы дрогнули, открыв мутный пока еще взор. Глаза сфокусировались на моем лице и внезапно расширились. Девушка еще раз сильно вздрогнула. Тонкие пальцы второй руки пошарили по груди, что-то ища, потом первая с неожиданной силой уперлась в мокрую ткань моего мундира. На этот раз осмысленно.
- П-пусти... не трогай меня!..
Вот и вся благодарность.
- Позволь спросить, Золтик, что это ты делаешь? - раздался за спиной слегка охрипший, но знакомый голос, полный ехидной укоризны. - Боже мой! Опять тискаешь девушек?! Где же дворянская честь? Где совесть?! Раздел пятый, статья двадцать пять гражданского кодекса - сексуальные домогательства при отягчающих! Тебе что, мало одну меня облапать?!
- Вы решили отомстить, господин Немирович? - звучным голосом поддержала ее принцесса. - Конечно, она чуть вас не убила, но благородный человек не должен так поступать.
Алиса, естественно, не могла пропустить такой замечательный момент. Оглянувшись, я увидел не только ее, перегнувшуюся мне через плечо, чтобы ничего не пропустить, но и Грегорику, с ледяным выражением лица выжимавшую наполовину обрезанный подол бального платья в шаге позади. На заднем плане неподвижно застыла телохранительница - ту, похоже, пикантная ситуация ничуть не заинтересовала.
- Объясни-ка это! - рыжая нахалка по-прокурорски вытянула руку, указывая на изящный кружевной бюстгальтер, валяющийся у меня на коленях. Черт, это улика.
- Подсудимый невиновен, - с достоинством ответил я, быстро убрав руку с груди инсургентки. - Проверял функцию дыхания, всего-навсего. Может быть, вы и удивитесь, дорогие леди, но людям случается захлебнуться в воде, а плавать наша разбойница не умеет, как я убедился. Несправедливые подозрения больно ранят мое отзывчивое сердце.
