определенно не Лео. Открывается дверь фургона, слышится звук шагов по неровной земле.
– Дядя Арбор! – Меня охватывает облегчение, словно во тьме ужаса вдруг вспыхнул свет. Охотники тут же отступают.
– Господи, Лили, надо скорее отвезти тебя домой, – говорит он. – Ты можешь идти?
Я оглядываюсь по сторонам и осознаю, что мы остались вдвоем. Я больше не вижу охотников – должно быть, они сбежали. Я сажусь, морщась.
– Ты спас меня. Они бы… Они собирались… – Я не могу договорить.
Его голос становится мягче.
– Теперь все хорошо, Калла, – говорит он и протягивает руки, чтобы я схватилась за них. – Теперь ты в безопасности.
Я хватаюсь за его руки, ожидая, что он поднимет меня с земли. Но вместо этого его ладони просто скользят по моим, и он отпускает меня. Это так неожиданно, что я не могу удержаться и снова валюсь на землю. Должно быть, я тяжелее, чем он ожидал.
– Извини, я…
Я осекаюсь, вдруг осознав, что подсказка теперь не у меня, а у него. Он разворачивает ее, и на его лбу появляются морщины. Но, должно быть, в мерцающем свете уличного фонаря он замечает пятно на бумаге, потому что он подносит ее ко рту и лижет. И на его лице появляется едва заметная улыбка.
– Дядя Арбор? – Мой голос дрожит.
Один из охотников возвращается, словно тень, отделившаяся от темноты.
– Это то, что нужно? – Это тот же голос, что я слышала раньше.
– Дядя Арбор…
– Да, – отвечает дядя, сунув записку в карман.
До меня не сразу доходит, что он говорит не со мной. Охотник одобрительно кивает, и к нему подходят остальные.
Я, шатаясь, встаю на ноги.
– Что тут происходит?
– Это я должен задать этот вопрос, – говорит дядя Арбор. На его лице отражается разочарование. – Я нашел в твоей комнате письмо от моей матери. Все бы прошло намного легче, если бы ты с самого начала сообщила мне, что она оставила тебе подсказки. Мы могли бы поработать над ними вместе.
Все медленно встает на свои места.
– Ты с ними заодно, – понимаю я.
Я предположила, что охотников направила Дэйзи, и, возможно, так оно и было. Но мне никогда не приходило в голову, что в этом замешан и дядя Арбор.
– Скорее, это можно назвать взаимовыгодным партнерством, – говорит охотник.
Дядя Арбор сердито смотрит на него.
– У нас было соглашение, что вы не причините им вреда. Вы должны были только следить за ними.
Охотник с невинным видом вскидывает руки. Это выглядит комично, если учесть, что его лицо скрыто балаклавой и что несколько минут назад он собирался убить меня.
– Мы пытались. – В свете восходящей луны видно, как блестят его глаза, когда он показывает на охотника, которого пырнула ножом Куинн и который прижимает к себе раненую руку. – Они ударили первыми.
Я поворачиваюсь к дяде Арбору, и мое горло сжимает отчаяние.
– Ты же не ездил в Бостон, да? Вместо этого ты вызвал их сюда.
– Я их не вызывал. Я поймал их, когда они явились в город из-за роликов Дэйзи и разгромили оранжерею. Я действительно направлялся в Бостон, но мне… – Он замолкает, и на его лице отображается раздражение. – Мне пришлось задержаться.
– Поймал – не очень-то подходящее слово, – замечает охотник. – Скорее, ты пригрозил, что сдашь нас полиции, а мы в ответ пригрозили тебе. После этого ты весьма охотно договорился с нами.
Губы дяди Арбора сжаты в тонкую линию.
– Лили, ты всегда была сообразительной и амбициозной, эти качества ты унаследовала от отца. Но к чему бы ни привела эта игра, которую моя мать затеяла с тобой, это принадлежит мне. К тому же тебе еще только семнадцать.
Должно быть, он не помнит, какой сегодня день. Я пристально смотрю на него.
– Мне восемнадцать.
– Ты все время талдычишь об этом, – насмешливо говорит охотник. И, неторопливо подойдя к дяде Арбору, который вдруг притих, хлопает его по плечу. – Давай, старина. Мы же заключили сделку. Давай поглядим на эту подсказку.
Дядя Арбор отдает ему записку, но при этом не перестает смотреть мне в глаза.
– Мне жаль, Лили. – Самое худшее то, что он, похоже, произносит это искренне. – Когда это разрешится, все наладится. Я позабочусь о тебе. Садись в мою машину, и я отвезу тебя домой, к Дэйзи.
– Нет.
Я еще никогда не отказывала ему. Он хмурится.
– Лили, сядь в эту чертову машину.
– Нет, – повторяю я.
И пячусь от них прочь, двигаясь вдоль борта «Шипа розы». Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле. Может, я уже умерла и очутилась в самом худшем кошмаре, в котором не могу никому доверять?
– Все эти дни я гадала, зачем бабушка спланировала эту охоту за сокровищем. Гадала, что это – попытка отвлечь меня от горя, или ее последняя прощальная игра, или же она хотела научить меня полагаться на других. И, возможно, она и впрямь задумала все это, но также и кое-что еще. Она поставила себе целью не допустить, чтобы ее состоянием завладел ты.
Что-то мелькает в его глазах, какое-то бешеное выражение, которого я никогда не замечала прежде.
– Я? – Его голос становится громоподобным. – Я? Я всегда думал только о благополучии семьи и города. Это состояние должно быть моим. А ну сядь в эту гребаную машину.
Он делает шаг в мою сторону, но я пускаюсь бежать к носу «Шипа розы» и дальше, дальше. За спиной слышатся крики, но я продолжаю бежать, петляя между трейлерами, брошенными гидробайками, ржавеющими буями и лодками, от которых остались одни остовы. Я бегу, пока не убеждаюсь, что никто за мной не гонится, пока шум двигателя не затихает вдалеке и я не понимаю, что они оставили меня.
Части меня хочется повернуть и побежать за ними, хочется вопить, пока я не сорву голос. Хочется снова оказаться с Лео в пустом бальном зале и сказать себе остаться там. Хочется целовать его и ни за что, ни за что не бежать к идущему вдоль гавани дощатому тротуару.
Но в последнее время я редко получаю то, чего хочу.
Глава 21
ПЯТНИЦА, 28 ИЮНЯ, 22:30
– Лео! – По моим щекам текут слезы, когда я осматриваю берег гавани и вижу, что он пуст. – Куинн! Калеб!
Мне пришлось бежать обратно дольше, чем я ожидала, – потому что я убежала дальше, чем думала. Но моих друзей здесь нет. Мутные черные волны с грохотом ударяются о скалы, и горло сжимает страх – а что, если Лео не выплыл? Я ищу хоть что-то – блеск золотистой ткани,
