Наконец она разжала руки. Чей-то громкий крик привлек ее внимание, и она повернулась в ту сторону. В том месте, где был обвал, сразу много камней сдвинулись со своих мест, и в открывшемся отверстии она разглядела ошеломленного Лонерина и кричавшего от боли и горя Филлу.
Зверь зло усмехнулся.
Маг начал отодвигать руками каменные глыбы, упавшие во время обвала. Его силы были на исходе, но он несколько раз слышал крик Дубэ.
— Ты не успеешь попасть туда вовремя. Моя госпожа умеет быть смертоносной, когда чувствует руку бога на своей голове, — сказал Филла.
— Молчи!
Лонерин решил применить магию. У него было достаточно энергии для заклинания, которое поднимает предметы в воздух. Но он должен спешить: Дубэ явно необходима его помощь. Он сложил вместе ладони и властно выкрикнул нужную формулу. Один за другим обломки скалы начали отделяться от кучи, загораживавшей обзор, и отодвигаться в сторону. Они взлетали вверх и катились по откосу под рев драконов.
Потом раздался вопль, от которого задрожал воздух. Это был нечеловеческий, хриплый, дикий рев. Лонерин мгновенно замер на месте: он слишком хорошо помнил этот рев.
«Нет, Дубэ, нет!»
Он сосредоточился на своей работе, чтобы делать ее быстрее, камни стали быстро отрываться от земли, энергия текла с его соединенных ладоней, как река во время разлива. Ему было достаточно, чтобы камни сделали всего один виток, и все стало понятно. По ту сторону обвала были двое — Дубэ и фигура в черной одежде, которую ни с чем нельзя было спутать, — одежде победителей. Но Дубэ была не в себе: ее лицо уже исказилось, ее мышцы пульсировали под кожей ритмично и неестественно.
До сих пор каждый раз, когда зверь вырывался наружу, Дубэ всегда сохраняла свой обычный внешний вид. Только ее лицо искажалось выражением бешеной ярости. Но сейчас все ее тело налилось той сверхъестественной силой, которую может дать только проклятие. Вид у нее был дикий, она была похожа на животное, а это значило, что зверь вырвался на свободу, несмотря на напиток.
Лонерин окаменел так же, как в тот раз, когда впервые увидел ее в деле. Он даже прекратил двигать камни и, словно прикованный к месту, наблюдал за тем, что происходило, не в силах пошевельнуться.
Лицо Дубэ искажала ужасная гримаса, она стояла наклонившись над телом Реклы и судорожно сжимала ладонями ее горло. Ноги стража ядов били наугад, но с каждым разом движения становились все слабее и медленнее. Рот Реклы был широко раскрыт: она пыталась глотнуть воздух и беззвучно произносила слова, которые больше никто не услышит.
— Остановись!
Лонерин вздрогнул от вопля, раздавшегося сзади. Филла отчаянно пытался освободиться от магических пут, которыми был связан. Он с отчаянием смотрел на то, что происходило, и в его глазах была безумная тревога.
Ноги Реклы перестали двигаться, и ужасный звук — треск ломающихся костей — нарушил неестественную тишину, которая установилась после крика Филлы. Дубэ не разжала руки, только повернулась к ним, и огонь, горевший в ее глазах, был ужасен. Лонерин похолодел. Это была не она, не могла быть она — этот взгляд, эта усмешка на губах, эти пятна крови на лице.
— Моя госпожа! — крикнул Филла, который был совершенно вне себя. Нечеловеческим усилием он освободил одну руку и теперь в отчаянии пытался добраться до отверстия в обвале. — Сопротивляйтесь, моя госпожа, сопротивляйтесь!
«Проклятие поглотило ее», — подумал Лонерин с нарастающим ужасом.
Он еще не успел додумать до конца эту мысль, как Дубэ одним нечеловеческим прыжком влетела в проход, который открыл он сам, и бросилась на Филлу.
Маг видел, как она терзала Филлу своими руками, которые теперь были настоящим оружием, — теми руками, которые он сам ласкал несколько дней назад. Лонерин оцепенел от ужаса. Он мог только стоять и смотреть. На одно мгновение он встретился глазами со взглядом Филлы. Тот не был испуган и не корчился от боли. Филла только смотрел с бесконечной печалью на черную куклу, лежавшую на земле.
— Отпусти его!
Эти слова внезапно сорвались у Лонерина с губ, хотя он и понимал всю их бесполезность.
«Я должен ее освободить, должен!»
Он бросился на Дубэ и повис на ее плечах, которые вдруг стали такими мускулистыми.
Она была сейчас необыкновенно сильной, ей достаточно было встряхнуть плечами — и он отлетел к каменной стене. Удар о стену был таким, что у Лонерина перехватило дыхание. Когда он смог поднять взгляд, Дубэ стояла перед ним и жаждала крови — это было видно по ее глазам.
— Приди в себя, прошу тебя!
Она, не двигаясь, смотрела на него свирепо, но не нападала и едва ли не смутилась.
Лонерин нашел единственное возможное решение: выкрикнул слово «литое», вложив в него весь остаток своих сил. Дубэ мгновенно окаменела. Он дал себе всего одно мгновение, чтобы отдышаться, а потом стал лихорадочно рыться в своем мешке, который был сброшен на землю во время боя и теперь лежал в углу. Когда его пальцы нащупали холодное стекло, он почувствовал, что не все пропало, что они еще могут спастись.
Она существует, она внизу, один глоток напитка — и все станет как раньше. Это был ужасный несчастный случай, и только. Дубэ не погибла, не погибла!
Он подбежал к ней. Филла, которого едва можно было разглядеть, лежал на земле и горько плакал.
— Моя госпожа… моя госпожа… Рекла, — прошептал верный ученик, по-прежнему глядя за обвал, на безжизненное тело. Потом наступила тишина.
Лонерин открыл рот Дубэ и влил ей в горло все лекарство из пузырька. Он увидел, как ее тело медленно освобождалось от заклинания, потом почувствовал, как она, усталая и слабая, обмякла у него в руках. Он с тревогой вгляделся в ее лицо, но не увидел ту Дубэ, которую знал. Глаза еще были налиты кровью, выражение лица оставалось свирепым.
«Она жива, проклятие не поглотило ее».
Лонерин положил ее на землю, поддерживая ей голову. Она закрыла глаза, лицо было смертельно бледным. Прошло совсем немного времени, и он заметил движение под веками. Когда она пришла в себя, ее зрачки снова стали теми черными колодцами, которые он так любил. Мышцы лица расслабились, и оно сморщилось, выражая только боль. Проклятие снова было под контролем.
— Спасибо, спасибо… — пробормотал Лонерин, не веря, что судьба подарила ему это счастье. Он прижал Дубэ к себе, стал баюкать, покачивая в своих объятиях. — Все хорошо, Дубэ, все хорошо. Я дал тебе напиток, теперь тебе станет лучше.
Она посмотрела на него, прошептала его имя и потеряла сознание.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Я видел, как они оба сели на Оарфа — сначала Ниал, потом Сеннар. Там были только я и Соана: так они захотели. Это их выбор, который я понимаю и с которым, как я думаю, мы должны примириться. Мы обменялись короткими приветствиями — только объятие и несколько слов. Все, что мы должны были сказать друг другу, уже было сказано в предыдущие вечера. Потом Оарф раскрыл свои большие крылья, пару раз взмахнул ими на месте в нежном утреннем воздухе, а потом просто оторвался от земли; я и Соана видели, как он становится все меньше, улетая в сторону Саара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
