— Да, — едва заметно кивнул он, — такого не предугадаешь.
Он чуть склонил голову, чтобы заглянуть в ее огромные глаза. Лицо Мариссы нельзя было назвать красивым, но в изгибе ее губ проглядывало что-то чувственное, взгляд ее распахнутых глаз проникал в самое сердце. Да, такую не спрятать в тишине женской половины дома. Этого неведомого Юсефа можно понять. Можно понять и ее — слишком гордую и самостоятельную.
— Знаешь, меня удивляют твои глаза. Был бы счастлив, поверь, если бы ты улыбалась мне вот как сейчас — улыбалась и ночью, и днем.
— Не желаю слушать подобные глупости, — возмущенно произнесла Марисса.
— Прости, — сказал он, но в голосе его не чувствовалось раскаяния. — Ты говорила, что учишься?
— Да, через год буду дипломированным переводчиком. Обожаю новые места.
— Цветок Пустыни… — произнес он задумчиво. — Даже у цветов бывают корни. У нас есть время, расскажи мне про свою семью. Где ты родилась?
— Когда умерла старуха Кара, которая воспитывала меня с младенчества, меня отдали в сиротский приют, — беспечно ответила Марисса. — И все места, где я бываю, становятся для меня родными. Какой из меня Цветок Пустыни, ведь я цыганка, а у цыган нет корней. Но мне нравится моя жизнь, и я не хочу другой.
— Тебе не занимать уверенности. Никто с тобой не спорит. Оставайся такой, какая ты есть.
Он легко, чтобы не испугать ее, прикоснулся щекой к ее щеке.
— Но ведь естественно, что каждый цветок с течением дней превращается в прекрасный плод. Я бы хотел знать, как сложится твоя жизнь, Цветок Пустыни.
— Вы совершенно невероятный человек, — сказала она удивленно. — Вы так странно говорите. Вы всегда такой?
— Большую часть времени, — тихо ответил он. — Я только недавно понял, что жизнь коротка, и нельзя тратить драгоценное, отпущенное нам судьбой время на болтовню о пустяках. Теперь я даже и не пытаюсь играть словами.
— Но это не так просто, — проговорила Марисса. — Слова созданы для того, чтобы скрывать свои помыслы, а абсолютная искренность делает человека очень уязвимым.
— Но она же делает человека открытым для правды и любви, — сказал незнакомец. — И для того чтобы получше узнать таких цыганок, как Марисса-цыганка.
— Получше узнать?
— Надеюсь, если я буду откровенен с тобой, то и ты ответишь мне тем же. Мне хотелось бы дать тебе несколько полезных советов. Я могу рассчитывать на твое внимание?
В эту минуту она верила, что с этим необычным человеком возможно все что угодно. Его голос был сладок, как мед, а то, что он говорил, причудливо соединяло волшебную сказку и реальность.
— Полагаю, ничего не изменится, даже если я скажу «нет». Ведь то, что мы совершенно незнакомы, не имеет для вас значения?
— Почему же? Я всегда знал, чего хочу, и мое желание осуществилось, когда я поднял голову и увидел тебя, Цветок Пустыни, стоящую на вершине холма. Да, мое желание исполнилось.
Девушка слегка пошевелилась, и он догадался, в чем была причина ее беспокойства.
— Хорошо, я перестану, — сказал он, довольно усмехаясь. — Я знаю, ты к этому еще не готова. Но согласись, что наша болтовня отвлекла тебя, держу пари, ты и о буре уже почти забыла.
Марисса с удивлением обнаружила, что так оно и есть — она почти забыла о буре, бушевавшей над ними, ее больше волновало то, что происходило в их маленьком укрытии. Но тут девушка расслышала, что ветер стал завывать куда громче и неистовей, и ее страх, было покинувший ее, вернулся снова.
— Да, становится хуже. — Он словно читал ее мысли. — Полагаю, буря достигнет наибольшей силы через несколько минут.
Он опустил руку в карман, достал чистый носовой платок и накрыл им нижнюю часть ее лица. Марисса почувствовала запах диких трав с легкой примесью лимона.
— Песок может проникнуть в наше укрытие. Нужно поберечь рот и нос.
— А как же вы? — спросила она с невольным участием.
— У меня есть защита, — сказал он, с удовольствием зарываясь лицом в короткие кудри на ее виске. — Нежный букет шелковых хризантем, полагаю, это «Кэнзо».
Это и в самом деле были духи «Кэнзо». То, что он угадал запах, удивило Мариссу. Странно, что дикарь настолько осведомлен.
«А почему бы и нет? — подумала она. — Этот необыкновенный мужчина должен разбираться в духах — клянусь, существуют женщины, которые дарят ему свое внимание».
Эта здравая мысль почему-то повергла ее в уныние.
— Что так огорчило милую красавицу? — спросил он с легкой досадой. — Ты не даешь мне возможности отвлечь тебя.
— Но я не… — начала она.
— Подожди, я придумал кое-что… Это наверняка поможет, — перебил он, засмеявшись. — Я всегда знал, что деяния лучше слов. Надеюсь, теперь твоя голова будет занята совсем другим.
Он медленно опустился вниз и, тесно прижавшись, удобно устроился в колыбели ее бедер, и это получилось так естественно, как будто он вернулся к себе домой.
— Я уже говорил тебе, что стараюсь быть совершенно искренним всегда, когда это необходимо.
Она прерывисто вдохнула, так как не могла не почувствовать силу его желания.
— Да как вы смеете?! — задохнулась она от возмущения и растерянности.
— Неужели я тебе совсем не нравлюсь, Марисса? Я не кажусь тебе сексуальным? Это странно, обычно женщины чувствуют это сразу.
Он тихонько сжал губами мочку ее уха, и эта неожиданная легкая ласка заставила ее затрепетать.
— Знаешь, девочка, ты очень привлекательна. Не хочу тебя обманывать, но если бы мы находились на коралловом рифе в Индийском океане во время шторма, то и тогда я испытывал бы те же чувства.
— Будет лучше, если вы опять вернетесь к разговорам о цветах, — проговорила Марисса едва слышно.
— Слишком поздно, — усмехнулся он. — То, что ждет нас впереди, кажется мне более занимательным. Любовь моя, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Но я хочу тебя, и будет лучше, если ты ответишь мне взаимностью. Поверь, я тебя не разочарую.
— Разве у меня есть выбор? Похоже, ничего другого мне не остается.
— Хорошая мысль, — нежно прошептал он ей в самое ухо. — А теперь попытайся представить все приятные мелочи, которые я бы хотел проделать с тобой. А если твоей фантазии не хватит, я помогу тебе — раскрою кое-какие секреты.
«Господи, он сведет меня с ума, прежде чем нас засыплет этим чертовым песком!» — в панике подумала Марисса. Ни о чем другом она и думать не могла. Она чувствовала только тепло его тела, запах полыни, мускуса и каких-то пряностей, исходящий от него, и слышала только его нежный чувственный шепот. То, как он говорил, растягивая слова, было завораживающе порочно и восхитительно в одно и то же время. Никогда прежде ничьи слова не вызывали в ней такого трепета. Марисса уговаривала себя, что все его страстные речи объясняются очень просто — этот белокурый шейх намерен любым способом развеять ее страхи. Уж лучше она будет лежать тихо, и пусть он продолжает рассказывать ей свои сказки, пусть звуки его еле слышного голоса сладко обволакивают ее. Ей казалось, что в этом нет ничего опасного. Для девушки, которая, как говорили, больше похожа на сорванца-мальчишку, чем на обворожительную красавицу, это была приятная возможность почувствовать себя настоящей принцессой. Марисса немного успокоилась. В глубине души она была уверена, что этот загадочный человек не таит в себе угрозы и не сделает ничего такого, что противоречило бы ее собственным желаниям. Но его возбуждение предупреждало Мариссу, что может быть и другое объяснение.
