class="p1">Я бежал на автомате, почти не чувствуя ног. Внутри была пустота, но не та, знакомая, голодная. А выжженная, опустошённая до самого дна. Я отдал всё. Каждый грамм силы, каждую крупицу воли. Теперь я был просто пассажиром в своём теле, которое тащила к спасению девушка с окровавленным лицом.
Наконец мы ворвались в знакомый, низкий коридор, ведущий к «Редуктору». Здесь было относительно спокойно — стены из поглотителя, казалось, держались, гася хаотические вибрации. Но дверь — та самая, с жёлобом — была закрыта.
Леон, задыхаясь, прильнул к ней, доставая какие-то инструменты из пояса.
— Замок… не механический… ментально-энергетическая связь с системой…, а система…
— Взламывай! — крикнула Бэлла, оборачиваясь назад. Из дальнего конца коридора донёсся нарастающий гул — будто туда стекалась вся разрушительная энергия коллапса.
— Не могу! Нужен ключ! Отпечаток!
Я подошёл к двери. Моя рука сама потянулась к жёлобу. Я не думал. Просто положил ладонь на холодный металл и… отдал. Отдал остаточное эхо того разрыва, что я пропустил через себя. Отдал свою пустоту, свою связь с болью системы. Я не просил открыться. Я показал, что я — часть этого хаоса. Я — причина.
Дверь вздрогнула. Беззвучно, без щелчка, она отъехала в сторону, открывая чёрный, бездонный проём.
Мы ввалились внутрь и обернулись. Леон, дрожащими руками, нащупал на внутренней стороне стены рунический замок и ударил по нему кулаком. Дверь начала медленно, со скрежетом, закрываться.
В последний момент, в щель между дверью и косяком, я увидел конец коридора. Туда вкатилась волна… чего-то. Не огня, не света. Искажённого пространства. Стены за ней исчезали, превращаясь в геометрический абсурд, в кричащие, невозможные цвета. И на гребне этой волны, шатаясь, шла фигура.
Ректор.
Но это был уже не тот человек. Его контуры расплывались, мантия сливалась с искажённой реальностью, а из разорванного капюшона вместо лица струилось сияние чёрных, святящихся трещин. Он поднял руку. Не для атаки. Это был жест невероятной, нечеловеческой усталости и… чего-то вроде понимания.
Наши взгляды встретились на долю секунды.
Потом дверь с грохотом захлопнулась, отсекая мир. Абсолютная, мёртвая тишина «Редуктора» обрушилась на нас, оглушительная после адского рёва снаружи.
Мы стояли в темноте, в самой утробе системы, слушая, как наш мир умирает за непроницаемой дверью. И понимали, что мы только что убили его.
Глава 25. Новое утро
Тишина была не просто отсутствием звука. Это был вакуум, высасывающий из ушей последние отголоски грома, вырывающий из лёгких память о крике. Мы стояли в полном мраке, и только прерывистое, хриплое дыхание Леона и моё собственное выдавало, что мы ещё живы. Бэлла дышала почти неслышно, затаившись, как зверь в засаде.
Сначала показалось, что ничего не изменилось. Тот же холодный, мёртвый воздух, та же давящая пустота, исходящая от стен. Но постепенно, сквозь оглушенность, я начал различать отзвуки. Не снаружи — стены «Редуктора» были идеальным поглотителем. Изнутри. В моей собственной пустоте.
Она больше не была голодной. Она была… насыщенной. Переполненной до краёв чудовищным пиром, который я устроил, разорвав узел. Во мне булькало, клокотало и медленно оседало море искажённой энергии, боли, обрывков сознаний — весь тот хаос, что я проглотил и выплюнул обратно в основание мира.
Я чувствовал себя сосудом, наполненным расплавленным свинцом кошмаров. Было тяжело. Невыносимо тяжело. Но под этим весом не было привычного, ненасытного желания поглотить ещё. Была странная, оглушённая сытость. И усталость. Такая вселенская усталость, что казалось, я никогда больше не смогу пошевелить ни единой мыслью.
— Свет, — хрипло сказала Бэлла. Её голос прозвучал в темноте неожиданно громко.
Леон что-то забормотал, послышался звук шарившегося по складкам мантии, потом слабый, дрожащий луч кристаллического фонаря вырвался в темноту, осветив наши лица — бледные, испачканные пылью и кровью, с широкими, невидящими от шока глазами. Луч скользнул по стенам. Они были целы. Гладкие, тёмные, без единой трещины. «Редуктор» держался.
Бэлла медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной металлической поверхности. Она вытерла кровь со лба тыльной стороной ладони, оставив грязный размазанный след.
— Всё, — выдохнула она. — Мы сделали. Чёрт возьми, мы это сделали.
В её голосе не было триумфа. Было только пустое изумление, как у человека, который потянул за рычаг сброса и только теперь осознал, что находился внутри бомбы.
Леон последовал её примеру, съехав по стене в сидячее положение. Он снял очки, но не стал их протирать, просто зажал в кулаке и уставился в пустоту перед собой.
— Каскадный отказ, — пробормотал он. — Полный и необратимый. Геоматические связи разорваны. Защитные матрицы… они не просто отключены. Они уничтожены. Нет даже фонового шума. — Он поднял на меня взгляд, и в его глазах читался чистый, научный ужас. — Ты не просто обрушил систему, Кайран. Ты вырвал ей сердце и мозг одновременно. От Морбуса осталась… физическая оболочка. Руины, наполненные активной, нестабильной магией, лишённой управления.
— А люди? — спросил я, и мой голос сорвался на хрип.
Леон безнадёжно махнул рукой.
— Статистически… часть погибла сразу в зонах прямого воздействия. Часть, возможно, выжила в периферийных помещениях, как мы надеялись. Но без системы… без её законов, подавляющих одни виды магии и усиливающих другие… — он сглотнул, — …выживание — вопрос часов. Максимум дней. Магия выйдет из-под контроля. Артефакты проснутся. И то, что было заперто в Трещине… оно теперь не сдержано.
Мы сидели в молчании, слушая его слова, которые висели в воздухе тяжёлыми, ядовитыми гроздьями. Мы не освободили никого. Мы устроили бойню. И сами заперлись в самом её эпицентре.
Бэлла первая вышла из ступора. Она встала, её движения были резкими, отрывистыми.
— Лежать и лить слёзы — бесполезно. Мы живы. Значит, есть шанс, что живы и другие. Нам нужно оценить обстановку. Проверить запасы. Понять, как долго мы можем здесь продержаться.
Она была права. Инстинкт выживания, выдрессированный в Морбусе, пересилил шок. Леон, с трудом поднявшись, начал обследовать помещение при свете фонаря. «Редуктор» оказался небольшим, круглым залом диаметром метров десять. Кроме входа, через который мы вошли, других очевидных выходов не было. В центре находился тот самый терминал с жёлобом, сейчас тёмный и безжизненный. Вдоль стен стояли ряды ниш, похожих на ячейки, но все они были пусты. Ни воды, ни еды. Только холодный металл и тишина.
— Воздух… циркулирует, — заметил Леон, поднеся руку к едва заметной щели в стене у пола. — Система вентиляции автономна. Значит, задохнуться не должны. Но без воды…
— Долго не протянем, — закончила Бэлла. Она подошла ко мне. — Кайран. Как ты?
Я попытался встать. Ноги подкосились. Бэлла успела подхватить меня.
— Тяжело, — признался я. —
