и в итоге мы оказались в Ист-Энде[25]. Он исчез в здоровенном ангаре и пропал на полчаса. А потом мы поехали дальше, снова пересаживаясь на другой автобус. Периодически он кому-то звонил: бормотал в трубку и глупо ухмылялся. Я сразу заподозрил, что его собеседник – Кэти. Я все больше чувствовал разочарование, впадал в уныние. Но упрямо решил не сдаваться.
Наконец парень сошел с автобуса и, скорее всего, отправился по тихому переулку домой, по-прежнему говоря по сотовому. Я тихо крался в нескольких метрах позади. В переулке не было ни души. Стоило мерзавцу обернуться, как он сразу меня увидел бы. Но он не обернулся.
Мы миновали дом с садом камней и огромными кактусами… Я даже не знаю, как это произошло, тело действовало будто по собственной воле. Я перегнулся через низкую изгородь и взял увесистый камень. Руки знали, что делать – раздробить ублюдку череп. Любовник Кэти должен умереть! Словно в трансе, я шагал позади него, тихо ступая, подбираясь все ближе и ближе. И наконец занес над головой своей жертвы камень, готовясь ударить со всей силы. Еще мгновение, и я вышибу гаду мозги. Он все еще болтал по телефону, иначе давно меня заметил бы.
Неожиданно в доме позади, слева, открылась дверь и зазвучали голоса. Послышались громкие «до свидания» и «спасибо». Гости покидали радушных хозяев. Любовник Кэти, привлеченный этими возгласами, взглянул в сторону дома. Я тихо отступил в тень, за ствол ближайшего дерева. Никто меня не заметил.
Парень зашагал дальше, а я остался на месте. И тут словно очнулся от дурного сна. Выпавший из руки камень с глухим стуком ударился о землю. Я наблюдал за ним из-за дерева. Остановившись у одного из домов, он отпер ключом дверь и вошел внутрь. Через несколько секунд в окне кухни вспыхнул свет. Мне были видны лишь половина помещения и любовник Кэти, стоящий боком к окну. Он с кем-то разговаривал (второй человек находился вне поля моего зрения) и одновременно открывал бутылку вина. Они уселись за стол ужинать. Он слегка подвинулся, и я успел заметить, что это женщина, хотя толком не разглядел лица. Кто она такая? Жена? Мужчина ласково обнял ее и поцеловал.
Выходит, не только я пострадал от супружеской измены. Мерзавец вернулся домой, после этих поцелуев с моей женой, и без зазрения совести съел ужин, который приготовила супруга, будто ничего и не было… Коварный обман не сойдет ему с рук! Нужно что-то предпринять! Но что? Несмотря на все свои сценарии «как укокошить гада», я не смог бы довести свой план до конца. Я не убийца. Я не смог бы убить его. Придется выдумать более изощренный план мести.
17
На ближайшем сеансе в понедельник Алисии придется признаться, что история с мужчиной, который убил Габриэля, – ложь от начала до конца. Я заставлю ее взглянуть правде в глаза…
Увы, ничего не вышло. У стойки регистратуры меня ждал Юрий.
– Тео, есть разговор, – обеспокоенно промолвил он.
– Что случилось?
Я всмотрелся в лицо Юрия. За ночь он буквально превратился в старика: кожа землисто-серого цвета, глубокие морщины.
– Произошел несчастный случай, – сказал Юрий. – Алисия отравилась таблетками.
– Как?! Она…
– Пока жива, но…
– Слава богу! – не дослушав, воскликнул я.
– Алисия в коме. Врачи оценивают ее состояние как тяжелое, – огорченно договорил Юрий.
– Где она?
Медбрат повел меня через многочисленные коридоры, соединенные металлическими дверями, в отделение интенсивной терапии. Алисия лежала в отдельной палате. Возле ее кровати тихонько попискивал электрокардиограф, с легким шипением работал аппарат искусственной вентиляции легких. Глаза Алисии были закрыты. Войдя в палату, я увидел Кристиана, который совещался с местным врачом. По сравнению со своей загорелой собеседницей, которая явно только что вернулась из отпуска, он выглядел мертвенно-бледным. Однако, несмотря на загар, врач отделения интенсивной терапии выглядела не отдохнувшей, а измотанной.
– Как Алисия? – поинтересовался я.
– Не очень. – Доктор грустно покачала головой. – Пришлось ввести в медикаментозную кому: легкие отказали.
– Чем она себя накачала?
– Каким-то опиоидом. Может, «Гидрокодоном».
– В палате валялся пустой пузырек из-под таблеток, – подтвердил Юрий.
– Кто обнаружил Алисию?
– Я, – отозвался медбрат. – Лежала на полу без сознания. Дыхание не определялось. Я сначала подумал, что она мертва.
– Есть предположения, как Алисия смогла добраться до таблеток?
Юрий посмотрел на Кристиана.
– Ни для кого не секрет, что среди пациентов вовсю идет подпольная торговля препаратами. – Тот пожал плечами.
– Препаратами всех снабжает Элиф, – подал голос я.
– Согласен. – Кристиан кивнул.
В палату вошла Индира. Она смотрела на Алисию влажными от накативших слез глазами.
– Это ужасно отразится на состоянии остальных пациентов. Такие случаи всегда провоцируют сильный регресс. Месяцы работы коту под хвост… – Индира присела на стул возле кровати и ласково погладила руку Алисии.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом приборов. Я молча смотрел, как поднимается и опадает компрессор аппарата искусственной вентиляции легких.
– В том, что сделала с собой Алисия, виноват я, – наконец произнес я.
– Здесь нет твоей вины, – Индира покачала головой.
– Я не сумел должным образом о ней позаботиться.
– Ты старался изо всех сил, – возразила Индира. – Ты помог Алисии и добился большего прогресса, чем остальные!
– Диомидис в курсе?
– Мы не смогли с ним связаться, – ответил Кристиан.
– На сотовый звонили?
– Да. И на городской несколько раз. Не берет.
– Странно. – Юрий нахмурился. – Я видел профессора сегодня. Он был здесь.
– Был? – переспросил я.
– Да, рано утром. Он куда-то очень торопился. Я стоял в другом конце коридора, но, по-моему, это был Диомидис.
– Наверное, ему пришлось срочно уехать домой. Попробуйте набрать еще раз, – обратился я к Юрию.
Тот кивнул, глядя куда-то в сторону с отрешенным видом. Бедняга принял случившееся близко к сердцу.
Внезапно у Кристиана запищал пейджер. Вздрогнув от неожиданности, тот быстро покинул палату в сопровождении загорелой коллеги и Юрия.
– Тео, вы, наверное, хотите немного посидеть с Алисией наедине? – тихо спросила Индира.
Я кивнул, не в силах говорить. Она поднялась со стула и, сочувственно сжав мое плечо, вышла из палаты. Мы с Алисией остались вдвоем. Я сел на стул рядом с ее кроватью и осторожно взял ее за руку, с тыльной стороны которой торчал катетер, подсоединенный к капельнице. Поглаживая ее запястье, я ощущал под тонкой кожей линии вен и оставшиеся после очередной попытки самоубийства полоски шрамов.
Значит, вот он, конец… Так все и завершится. Алисия снова погрузилась в молчание. Отныне навечно. Интересно, что скажет Диомидис? И как Кристиан обрисует профессору ситуацию? Наверняка выставит виноватым меня. Мол, эмоции, которые я в ходе сеанса заставил испытать пациентку, оказались для нее неподъемным грузом. И тогда она нашла таблетки
