Читаем без скачивания Смарагдовое ожерелье - Джанет Глисон

— Наверное, сэр. Только ведь я на корточках сидел, занимался растениями. Вполне мог и не заметить. И потом, я всего минут десять там был. А до этого у меня были дела в другом конце оранжереи. Если сюда заходил кто-то в то время, я никак не мог его видеть.

— В таком случае, потрудитесь прямо сейчас расспросить ваших людей. Узнайте, не заметили ли они чего-нибудь необычного.

Гранджер кивнул и отошел. Джошуа вновь повернулся и посмотрел на искаженное в гримасе лицо Каролины. Он вспомнил, как она испугалась в тот вечер в гостиной. Вспомнил, как добра была к нему и Бриджет. И ему стало стыдно за свою неблагодарность. Ведь у него даже мысли не мелькнуло, что с Каролиной могла случиться беда, когда она не пришла к нему в условленное время. Возможно, если бы у него возникло дурное предчувствие и он пошел искать ее, ему удалось бы предотвратить ее гибель.

Зачем кому-то понадобилось убивать Каролину? Страшный ответ пришел ему на ум. Он так ясно вспомнил ее слова, сказанные накануне, что, казалось, они зазвенели у него в ушах. Каролина хотела сообщить ему что-то относительно Хора. И объявила это в присутствии всех, кто был на террасе. Неужели ее участь решила эта невинная реплика? Поэтому ее убили?

Эта догадка столь сильно потрясла Джошуа, что он утратил способность мыслить объективно. У него пересохло во рту. Он проглотил комок в горле, сознавая, что Гранджер с Фрэнсисом, заметив его смятение, смотрят на него с изумлением. Потом возникла другая мысль. Если Каролину убили потому, что убийца боялся, что она его опознает, значит ли это, что его участие в расследовании поставило и его жизнь под угрозу? Он — следующая жертва? Если это так, какую смерть уготовил ему убийца?

Не в силах больше находиться рядом с трупом, Джошуа протиснулся мимо Фрэнсиса и Гранджера и выскочил на улицу.

Виолетта и Лиззи стояли вместе почти у самого входа. Лиззи, опустив голову, тихо плакала, то и дело промокая глаза носовым платком. У Виолетты вид был напуганный, но пока ей удавалось сдерживать слезы. В одной руке она держала шелковый розовый веер, которым нервно обмахивала лицо. Чуть поодаль несколько садовников стояли в ожидании Гранджера, который теперь направлялся к ним, очевидно, чтобы выполнить указание Джошуа: выяснить, где каждый из них находился во время трагедии и что они видели.

Герберт с Сабиной стояли отдельно от остальных. Джошуа обратил внимание на осунувшееся, истерзанное мукой лицо Герберта. Его плечи тряслись, глаза блестели — было видно, что ему стоит больших усилий не зарыдать в голос. Сабина была необычайно взволнованна. Она держала его руку в своих ладонях и поглаживала ее, словно это успокаивающее движение могло избавить Герберта от боли тяжелой утраты. При этом она нервно, настороженно озиралась по сторонам, чем напомнила Джошуа птицу, готовую вспорхнуть в любую минуту.

Собравшись с духом, Джошуа приблизился к Герберту.

— Полагаю, сэр, это и есть пропавшее ожерелье, — сказал он. — Мне очень жаль, что приходится возвращать его при столь прискорбных обстоятельствах.

Герберт взял украшение и передал его Сабине.

— Что это значит, Поуп? Объясните, прошу вас, — без всякого выражения в голосе произнес он.

Джошуа никогда не видел его таким подавленным и неуверенным в себе. Казалось, он пребывает в оцепенении и совершенно не сознает себя.

— Не знаю, кто это сделал, но могу точно сказать, что мою несчастную сестру убило это проклятое ожерелье, — прошептал Фрэнсис Бентник прежде, чем Джошуа успел ответить.

Он последовал за Джошуа из оранжереи, но перед его глазами все еще стояло бездыханное тело несчастной сестры. Тусклым взглядом он впился в Сабину, словно безмолвно обвиняя ее.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джошуа у Фрэнсиса.

— А разве не ясно? — вопросом на вопрос ответил тот.

Джошуа заметил, что, отвечая, Фрэнсис не смотрел на него. Его взгляд по-прежнему был прикован к Сабине.

Наконец Фрэнсис почесал голову и опустил глаза. Виолетта, услышав их разговор, подошла к ним и взяла Фрэнсиса под руку.

— Признаться, я в полном недоумении, — тихо сказала она. — Каролина всегда утверждала, что ненавидит ожерелье. Но, если не она взяла его, почему оно нашлось именно теперь?

Шокированный намеком Виолетты, Фрэнсис повернулся к ней и с нескрываемым отвращением оттолкнул ее руку. Потом шагнул к Лиззи и взял ее ладонь в свою.

— Чушь несусветная! Я даже оспаривать не намерен этот чудовищный бред! — вскричал он.

Опасаясь, как бы этот разговор не вылился в ссору, Джошуа попытался призвать всех к благоразумию. Он тоже все еще пребывал в смятении и потому опрометчиво озвучил свои мысли.

— По всей вероятности, вор и убийца мистера Хора и мисс Бентник — одно и то же лицо. Этот человек боялся, что Каролина опознает его, и, возможно, убил ее именно теперь, потому что представился удобный случай, — сказал он. — Возможно, ожерелье он возвратил, чтобы избежать разоблачения. Как бы то ни было, полагаю, ее убили из-за того, что она сказала вчера. По-видимому, убийца подумал, что ей известно больше, чем она знала на самом деле.

— Что? — встрепенулся Герберт. Он вдруг резко поднял голову, уловив ход мыслей Джошуа. — Что она сказала?

— Для начала, сэр, я хотел бы задать вам один вопрос. Полагаю, вы вели переписку с другой претенденткой на ожерелье. Я веду речь о письме, в котором она угрожала забрать ожерелье, если вы откажете ей в содействии. Кто его написал?

— Откуда вам известно про письмо с угрозами? Вы рылись в моих бумагах? — спросил Герберт ледяным тоном.

— Да, — подтвердила Лиззи, всхлипывая. — Я была там и видела письмо. Простите меня, мистер Бентник. Я очень переживаю за своего брата и только из-за него решилась действовать заодно с мистером Поупом.

— Письмо, возможно, приведет нас к убийце вашей дочери, сэр, а это, вне сомнения, более важно, чем та вольность, что я себе позволил, прочитав послание, которое вам следовало бы мне показать, — спокойно сказал Джошуа.

— Ну и глупец же вы, Поуп. Я не знаю, кто написал письмо. Если бы знал, разве поручил бы вам найти ожерелье? Я прямиком бы отправился к истице. А теперь, пока я сам не совершил убийство, объясните, что сказала моя дочь. За что ее убили?

Джошуа судорожно размышлял. Он не смел упомянуть про то, что горничная показала ему письмо, адресованное Сабине, в котором истица назначала встречу, ибо не хотел, чтобы Мари потеряла работу. Возможно, Герберт не лгал, говоря, что ему не известно, кто истица, но Сабина, слышавшая каждое слово и молчавшая, вне сомнения, ее знала. Однако он понимал, что сейчас, когда все убиты горем, не самое лучшее время уличать Сабину в обмане. Джошуа решил, что дождется более подходящего случая.

— Вчера она заявила, что вспомнила нечто важное про тот день, когда погиб Хор. Она пообещала, что придет ко мне в комнату сегодня в десять часов утра и поделится своими соображениями. Почти все домочадцы, за исключением вас, сэр, присутствовали при этом разговоре. Она так и не пришла.

Герберт моргнул, расправил плечи, угрожающе нависая над Джошуа, словно военный корабль над баркасом.

— Значит, это вы виновны в ее смерти. Опять вы, Поуп. Вы виновник этой трагедии.

— Нет, сэр, — возразил Джошуа. — Она сама обратилась ко мне, без каких-либо намеков с моей стороны.

— Тем не менее, — упорствовал Герберт, которому отчаянно хотелось свалить на кого-нибудь вину за свои несчастья, — если бы вы не настаивали на том, что гибель Хора связана с пропажей ожерелья, этого бы не произошло. Я велел вам найти ожерелье. Я не хотел, чтобы еще кого-то убили. Тем более мою единственную дочь.

— Я тоже этого не хотел, — сказал Джошуа.

Он был полон раскаяния — в обвинениях Герберта была своеобразная логика, — и у Джошуа не хватало духу вступить с ним в спор.

— И как выясняется, пропажа ожерелья не имеет отношения к гибели Хора.

— Я по-прежнему в этом не уверен, — произнес Джошуа, пристально глядя на Сабину, не обращавшую на него внимания, — хотя, мне кажется, я подошел близко...

— Сколь бы близко вы ни подошли, не ждите, что я позволю вам и дальше вести расследование. Еще раз говорю: ваша суета с Хором и Коббом привела к смерти моей дочери. Вы достаточно испытывали мое терпение. Портрет, должно быть, почти готов — я впервые встречаю такого медлительного художника, и это чистая правда. Закончите работу у себя дома. Прошу вас незамедлительно покинуть Астли.

— Но, сэр, — растерянно промолвил Джошуа, ошеломленный несправедливостью Герберта, — я уже почти выяснил, что стоит за всеми этими событиями. Умоляю, позвольте остаться здесь еще на одну ночь.

— Даже не на полночи! — заорал Герберт. — Вы навлекли на нас несчастье. Я хотел устроить бал, а теперь вот вынужден заниматься похоронами. В ваших услугах здесь больше не нуждаются.

— Прошу прощения за вольность, — не сдавался Джошуа, стараясь говорить уверенным тоном, — но в таком случае я настоятельно советую пригласить представителя судебной власти. Если отец мисс Маннинг еще не приехал, позовите констебля. В вашем доме совершено убийство, но вы почему-то игнорируете этот факт.