лорду Кэрридану, открыла книгу, на титуле поставила объемный росчерк, а потом протянула книгу родовитому англичанину.
Пальцы лорда с трепетом и нежностью прошлись по глянцевой обложке.
– Бэнджамин, – представился он.
– Маргарита.
– Для вас просто Бэн, – добавил лорд.
– Просто Рита.
– Сегодня я улетаю домой, – спустя полчаса за стойкой телевизионного бара говорил он. – Еще утром я так скучал по своей родине. А теперь… Вы… не замужем?
– Нет.
Он затрепетал, поднял на нее глаза.
– Рита, вы хотели бы увидеть Лондон? Мое поместье? Замок? Я беру быка за рога. Со мной такого никогда не было. С женщинами, – уточнил он. – Сам себя не узнаю. Когда я боксирую на ринге, то чертовски смел, даю слово. Но с вами я теряюсь. Вы… точно озарение. Я ничем не оскорбляю вас?
Она отрицательно покачала головой:
– Нет, мне очень приятно.
– Наверное, вы привыкли, что мужчины расточают вам комплименты.
– Привыкла, – кивнула она. – Но слова мало что значат. Людей узнаешь по их поступкам.
– Я куплю для вас билет сейчас же. Вам не нужно брать никаких вещей. Уже завтра у вас будет новый гардероб. Все лучшее. Своя машина. Для такого бриллианта, как вы, я подберу самую изысканную оправу. Соглашайтесь, прошу вас!
«Надо же, как его разобрало», – думала Рита, но молчала.
– Может быть, ваше сердце сейчас занято?
Она цепко смотрела в глаза Бэна. Бог мой, сколько у него конопушек! Целые россыпи. Рыженький, сухощавый. Голубой крови аглицкого разлива. Богатющий. Да еще боксирует.
– Почему вы молчите? Я прав – занято?
Рите захотелось плеснуть ему валерьянки, успокоить беднягу. Надо же, как разнервничался. Не ровен час, удар хватит, хоть и молодой.
– Было занято. Но я разочаровалась в своем избраннике. – Она пожала плечами. – Не люблю мужчин-собственников, которые думают: если женщина красива, то она – вещь. Как ваш Сомс Форсайт.
– О, Сомс Форсайт, я понимаю, – закивал он. Кажется, лорд оживал. Возвращался к жизни. Едва сдерживал ликование. – Тогда прошу вас, окажите мне честь…
– Но в качестве кого? – спросила Рита. – Я не куртизанка.
Краска бросилась в лицо англичанину.
– Как вы могли подумать! На роль самой желанной гостьи.
Она презрительно поморщила нос:
– Слабо звучит.
– Почему?
– А сами не догадываетесь? Вы точно покупаете меня.
Вопреки выдержке, воспитанной поколениями, лицо лорда представляло собой стремительную игру красок. Никакого аристократического постоянства, например, холодной бледности на все случаи жизни. И во всем виновата его собеседница. Окажись на ее месте другая женщина, все вышло бы иначе. Но не с ней. Теперь конопатая физиономия Бэна стала серой от отчаяния.
– Но… – пролепетал он. – Я бы не посмел…
Он взял ее за руку, и Рита почувствовала, что его ладонь вспотела. Пальцы Бэна дрожали от волнения. «Господи, – подумала она, – с ним будет легко и скучно. Такое состязание можно сравнить лишь с дуэлью матерого снайпера и новобранца-недотепы». Подняв на собеседника глаза, она печально вздохнула:
– Знаете, что хочет услышать от мужчины женщина?
– Подскажите.
– «Любимая, моя жизнь заключена в тебе. Я понял это с первого взгляда. Обещаю, что буду любить тебя вечно, и даже смерть не разлучит нас». Думаю, ваши предки говорили именно так. А вы: машина, гардероб! Мне даже стыдно, ей-богу. – Она накрыла его руку своей. – В этом городе с ходу найдется тысяча красивых девушек, которые с радостью откликнутся на ваше лестное предложение. Даже если вы их позовете всех одновременно. Простите, мне надо работать.
– Нет-нет, подождите, – попросил он. Бэн сложил руки так, точно собирался молиться, и коснулся пальцами кончика носа. – Простите меня. Не уходите. Простите… Я ищу слова…
Рита улыбнулась:
– Меня ждут, правда. Не хочу получить из-за вас выговор.
– Если нужно, я встану на колени, – искренне выговорил лорд.
Рита огляделась.
– Нет, – покачала она головой, – это лишнее.
Бэн спрыгнул с табурета, но преследовать собеседницу не осмелился.
Подходя к зеркалу, Рита видела в нем образ еще одной женщины. Раньше она только ловила себя на этой мысли, пристально оглядывая очередную незнакомку. Теперь – знала о ней наверняка. Дух захватывало от подобного откровения! Эта женщина – ослепительна и коварна. Она может быть отчаянно жестокой. Или великодушной. По настроению. Она умеет любить и подчинять своей власти мужчину. От ее прикосновения он трепещет, как осиновый лист. Ее тело превращает его в раба, голос завораживает, взгляд сводит с ума. Она опытна, потому что прошла огонь и воду. Она была в плену, ее держали в клетке, унижали. Но она выдержала, не сдалась. Быть слабой – не ее удел. Она вышла из ада без единого ожога. Если не считать белую черточку над верхней губой. И разбитое сердце. Зря они поступили так с ней. Теперь она била – сильнее, мстила – жестче, обольщала – со всей, данной ей богом и дьяволом страстью. И бросала – легко. Без сожаления. Она брала свое, пуская в ход клыки и когти. И горе тому, кто вставал у нее на пути. За эти годы она стала опасной, как отточенный нож, спрятанный в складках плаща.
Женщина в зеркале…
Но главное от Маргариты Сотниковой оставалось сокрыто: кем была эта незнакомка ей самой – врагом или другом?
Рита обернулась на стук. Нет, это не Евграф. Тот входит по-хозяйски, как падишах на женскую половину. Да и стук слишком робкий.
– Войдите.
Дверь открылась…
На пороге стояла огромная корзина, усыпанная алыми розами. Из-за цветов Рите улыбался Бэн. Глаза его блестели немного ошалело.
– Разрешите войти? – попросил он.
– Пожалуйста, – пригласила Рита, оглядывая букет. – Вы разве не должны были вчера уехать?
Занося корзину в кабинет, Бэн оступился и едва не нырнул в благоухающую клумбу.
– Должен был, но не уехал.
Любопытное лицо барышни промелькнуло в коридоре. Знакомый редактор, едва не свернув шею, притормозил у ее кабинета. Рита только и успела, что рассеянно улыбнуться приятелю Евграфа через корзину цветов. И сама закрыла дверь.
– Садитесь, милорд.
– Нет-нет, – улыбнулся своему титулу Бэн. – Я буду говорить стоя. Иначе нельзя.
– Нельзя? – переспросила Рита.
Она не сводила глаз с аглицкого гостя, сейчас чересчур бледного. Он был похож на человека, готового совершить поступок, который должен изменить всю его жизнь. Точнее говоря, Бэн был похож на помешанного.
Он покачал головой:
– Исключено. А вот вы, Маргарита, садитесь.
Рита послушно села.
– Я мог только мечтать о такой спутнице жизни, как вы, – проговорил он. – Едва вас увидев, я понял, что в ваших жилах течет кровь всех королев мира. Именно такую женщину я бы хотел видеть рядом с собой. Если вы поедете со мной, завтра же я представлю вас своей матушке как невесту.
