По мере роста роли и признания феминизма Ив Сен-Лоран на закате своей 40-летней карьеры сможет более открыто продемонстрировать свою этическую и политическую связь с женщинами: «Служить их телу, их жестам, их позам, их жизни. Я хотел сопровождать их в этом великом освободительном движении, произошедшем в прошлом веке»{685}.
Если в Сен-Лоране можно видеть изобретателя стиля «ретро» (например, за счет аллюзий на образ Марлен Дитрих), то Андре Курреж (род. 1923) систематически ищет новизну — в материалах, цветах и формах — и также включает в свои коллекции брючные ансамбли. Как и Ив Сен-Лоран, он основал собственный дом мод в 1961 году и начиная с 1962 года предлагает клиентам женские брюки, предназначенные для ношения как днем, так и вечером{686}. В 1964 году его вечерний брючный ансамбль без туники вызывает скандал. В 1967 году он придумывает брючный комбинезон с двуцветным шерстяным поясом. В 1968-м — трикотажные колготки. Его концепции, рожденные в сотрудничестве с женой Коклин Курреж, революционны. Стирание талии — одновременно фундаментального элемента в различии полов и границы между нижней и верхней частью тела: для Куррежа «тело — это целое». Туфли без каблуков, которые порождают новую походку, более танцующую и более динамичную. Курреж придет к восприятию одежды как «второй кожи» (1971), которая повторяет линии тела, что приводит к использованию трикотажа. В любом случае в центре его работы — забота о теле. Поскольку, как он любит говорить, «жизнь — это спортивный поединок», с помощью своего стиля он хочет выдвинуть на первый план «здоровое», «мускулистое» и «чистое» тело, приближаясь к спортивному духу. Он родился в 1923 году и ровно на сорок лет младше великой Шанель, которая обвиняет его в том, что он «стремится разрушить женщину, размыть ее формы, превратить ее в девочку»{687}.
Еще более футуристически настроенным аутсайдером стал Пако Рабан, родившийся в испанской части Страны басков в 1934 году, чей отец был убит франкистами. Он одевает своих манекенщиц-амазонок в кольчуги (первая коллекция, 1966). Тот, кто получит прозвище «металлургист» и «Жюль Верн в области от-кутюр», работает с родоидом, пластичным, легким и прочным материалом, а также любит «безумные аксессуары». По его словам, его платья — это манифесты. С их помощью он хочет «очистить глаза женщин» (1967). Независимо от того, делает ли он платье или брюки, мода переходит в новое измерение: это уже больше не «соблазнение», а «шок»{688}.
Для великих кутюрье 1960-х брюки — это, как мы уже видели на примере смокинга Ива Сен-Лорана, вечерняя одежда. Все проявили себя в этом, в том числе Шанель. В 1963–1964 годах она придумывает «женские брюки»: «она удалила все мужские признаки (стрелки, ширинка) и… феминизировала их за счет косого кроя, складок на талии, как у юбки, и ткани с блестками»{689}. Журнал Jardin des modes в сентябре 1964 года осторожно интересуется: осмелятся ли женщины ответить на это «приглашение на бумаге», одевшись в брюки?
Но вскоре всех удивит успех одежды из мужского гардероба, который она будет иметь в вечернем пространстве, более привычном к гламуру, фантазийности и невниманию к функциональности.
Впрочем, женские брюки вполне могут соответствовать этим критериям. Этой одежде доступны все формы — вплоть до рейтуз, придуманных Живанши в 1968 году. В какой-то момент брюки станут объектом юмора и провокации. Блузы и туники, которые в начале десятилетия часто закрывают брюки сверху, исчезнут.
Включать брюки в свои модные коллекции начинают «стилисты» и «творцы», среди которых женщин становится все больше. 5 мая 1968 года Соня Рикель открывает свой бутик неподалеку от того места, где через пять дней появятся баррикады. Небольшие обтягивающие пуловеры «королевы трикотажа» носят без лифчика, с юбкой или брюками. Ее брюки, гармонирующие с верхней частью одежды, — широкие, короткие, «на китайский манер». Рикель быстро завоюет репутацию интеллектуалки и феминистки. Рассказывая о себе, она подчеркивает, что заниматься творчеством стала в связи со своими беременностями. И поскольку это совершенно особенное прекрасное состояние, она хочет быть одетой подобающим образом. Не пытаться скрыть свое тело. Любить свои формы. О ее одежде Элен Сиксу говорит, что она «не агрессивная», излучает «мир», который прежде всего надо установить между собой и своим телом. Обратим внимание на то, что Соня Рикель имеет собственное видение брюк: «Брюки — это равенство. Не с мужчинами, а с теми женщинами, у которых красивые ноги»{690}. Красивая фраза, даже несмотря на то что брюки не всегда скрывают недостатки фигуры, а порой могут открыть не меньше, а то и больше, чем юбка… И все равно хорошая формулировка, поскольку она напрямую говорит о братстве, которое может быть выражено в том числе и посредством одежды, как мы это уже видели в революционную эпоху. Что означает это стремление для женщин? В 1970-е годы они придумывают выражение «женская солидарность» (sororité) и пытаются воплотить его в жизнь.
В профессии кутюрье пробиваются наверх и другие женщины, все разные и смелые, все благосклонно относящиеся к брюкам: Эммануэль Хан (род. 1937), бывшая манекенщица, которая занимается повседневной женской одеждой и производит юбки-брюки; Мишель Розье, «королева пластика»; Кристиан Байи; Жаклин (совместно с Эли) Жакобсон (марка Dorothée Bis)… Это еще один признак происходящих изменений, поскольку в предыдущие десятилетия мир высокой моды был в большей степени мужским. И он совершенно не отличался феминизмом.
В 1954 году Жак Фат заявил: «Женщины — плохие создательницы моды. В этой области единственная их роль должна заключаться в том, чтобы носить одежду». Таким образом он оставил за мужчинами доступ к новому престижному статусу: «Мода — это искусство. Искусство — это творение, а творцы — мужчины», — добавляет он{691}.
Мода 1960-х
Бум женских брюк происходит одновременно с, пожалуй, еще более заметной инновацией: появлением мини-юбки, настоящего символа 1960-х{692}. Мини носится с колготками, пришедшими на смену чулкам и поясам. В 1956 году Бернар Гильберштейн патентует свой метод производства «одежды или нижней одежды, представляющей собой трико или обтягивающие брюки»{693}. Здесь интересно использование слова «брюки». Два чулка, объединенные трусами из той же материи, получат название колготок. Их коммерческий успех приходится на время успеха мини — 1966 год. В моду входят непрозрачные яркие колготки из синтетики, иногда из шерсти. Мини-юбку носят с обувью без каблуков или с сапогами с высокими голенищами, которые придают уверенности.
Чувство освобождения испытывают не только женщины, но и мужчины, хотя у них свобода зависит от социального слоя, к которому они относятся. Во Франции наступает время пижонов, а также рокеров, среди которых больше представителей пролетариата, с гордостью носящих новую униформу — джинсы, майку и куртку. Они ходят в кино на «Бунтаря без причины» и «Дикаря»[78]. В 1959 году, объединяясь в группировки, рокеры пугают буржуа настолько, что черная куртка становится знаком молодежной преступности{694}. Речь здесь идет не столько о моде, сколько о стиле, тесно связанном с музыкой, танцем, системой жестов, то есть с эстетикой, в которой во главу угла ставится тело как главный капитал молодости, не имеющей ничего за душой, и как инструмент удовольствия. Одна развинченная походка Элвиса Пресли скажет об этом больше, чем долгие рассуждения.
Уличная мода смотрит в сторону Лондона, где произошла собственная «Павлинья революция»{695}. Отливая всеми цветами радуги, как павлины, молодые люди, посещающие новые магазины на Карнаби-стрит, носят длинные волосы, пеструю одежду, очень обтягивающие брюки с заниженной талией, которые не скрывают подробностей их анатомии. Здесь у мужчин налицо тенденция оголения тела, похожая на ту, которая шокирует, хотя и намного больше, чем у женщин. Этому одновременно вестиментарному и телесному освобождению не чуждо гомосексуальное влияние{696}.
Во Франции прет-а-порте класса люкс — Pierre Cardin или Renoma — предлагают гамму брюк разнообразного кроя и материала. Набирает силу марка New Man, название которой — программное заявление о разрыве с прошлым. Начиная с 1966 года вельветовые джинсы New Man выпускаются в стиле унисекс, ярких цветов и с более сексуальным фасоном, чем у вельветовых джинсов Levi’s. В 1963 году открывается журнал Lui. Некоторые кутюрье пытаются внедрить новшества: Жильбер Феруш придумывает воротничок в стиле Мао (или Неру), Мишель Шнейдер — функциональный костюм по мотивам рабочей одежды, Рубен Торрес предлагает футуристические брюки-стретч, а Жак Эстерель, известный тем, что придумал свадебное платье для Брижит Бардо, так и не будет понят со своим килтом, надеваемым на шорты-бермуды (1966), и прямым мужским платьем (1970).
