если медленно? — усмехнулся Стёпа.
— Тогда враг успеет бросить гранату прямо тебе в штаны.
Лана рассмеялась.
Я поджёг кончик фитиля на камне.
— Двести двадцать один… двести двадцать два… двести двадцать три… — считал вслух.
Фитиль длиной в палец догорел на счёте «пять».
— Почему ты так странно считаешь? — удивился Стёпка.
— Чтобы точно прошла секунда. Ладно, всё нормально.
К тому времени, когда солнце начало клониться к верхушкам деревьев, перед нами лежало двадцать пять готовых гранат — керамические шары размером с крупное яблоко, с торчащими из верхушек фитилями. Они выглядели безобидно, почти игрушечно, и только я знал, какая сила скрывается внутри каждого.
— Готово, — я выпрямился, разминая затёкшую спину. — Теперь нужно проверить.
— Как именно? — Барут настороженно посмотрел на меня.
— Взорвать одну. Убедиться, что корпус выдерживает достаточно долго, что осколки летят как надо.
Команда переглянулась.
— Я… я не уверен, что хочу стоять рядом, когда эта штука рванёт, — признался Стёпа.
— И не будешь. — Взял одну из гранат и направился к противоположному краю поляны. — Все за мной.
Нашёл подходящее место — старый дуб, поваленный бурей, лежал в двадцати шагах от небольшой прогалины. Его толстый ствол обеспечивал надёжное укрытие от осколков.
— Все за дерево, — скомандовал я. — Головы не поднимать, пока я не скажу.
Команда послушно укрылась за стволом. Афина легла рядом, прижав уши — тигрица чувствовала напряжение. Старик устроился чуть поодаль, наблюдая с ленивым любопытством. Карц и рыси держались позади группы. Там же устроился и Шов.
Я подошёл к старому пню посреди прогалины и установил гранату у его основания, прислонив к трухлявой древесине. Достал кремень и кресало, высек искру на фитиль.
Пропитанная селитрой ткань мгновенно зашипела, выбрасывая сноп мелких искр, и огонёк побежал по фитилю к корпусу гранаты.
Я развернулся и бросился к укрытию.
Перемахнул через ствол и упал рядом с остальными, прижавшись к земле. Мика попытался приподнять голову, чтобы посмотреть, и я вдавил его обратно ладонью.
— Лежать, дурья голова!
Секунды тянулись мучительно долго. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть…
Чёрт. Где-то просчитался… Нужно проверить.
БАБАААААААААААААААХ!
Резкий сухой хлопок ударил по ушам так, что мир на мгновение оглох. Земля под нами вздрогнула, и над головой просвистело что-то мелкое и быстрое. Густое облако бело-серого дыма взметнулось над прогалиной, накрывая её плотной пеленой.
Через несколько секунд, когда уши перестали звенеть, я поднял голову.
— Можно смотреть.
Команда осторожно выглянула из-за укрытия, и по поляне разнеслись потрясённые вздохи.
Пень стоял на месте, но он изменился.
Вся правая сторона была изодрана, словно её грызла стая бешеных бобров. Но страшнее всего было другое.
Соседние деревья, кусты, трава в радиусе пятнадцати шагов — всё было посечено. Кора на соснах была содрана лоскутами, в белой древесине чернели мелкие камешки. Листья кустарника превратились в решето. И запах тухлых яиц, да горелой серы.
— Боги… — прошептала Лана, поднимаясь на ноги.
Барут подошёл к воронке на негнущихся ногах. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали.
— Это… это хуже любой огненной атаки! Её хотя бы можно увидеть, почувствовать или подставить щит. А здесь… — он огляделся, глядя на торчащие из деревьев щепки и гальку. — Макс, это невидимая смерть!
Мика достал один из камешков, застрявших в коре ближайшей сосны. Гладкая речная галька вошла в дерево почти целиком, оставив снаружи только краешек.
— Если бы здесь стоял человек… — начал он и не закончил.
Не нужно было заканчивать. Все и так всё поняли.
Я повернулся к команде, ожидая вопросов или радостных возгласов. Но их не было.
Была тишина.
Стёпа смотрел на меня и неосознанно сделал полшага назад. Его взгляд метался от воронки к моим рукам, на которых еще осталась угольная пыль.
— Ты ведь не истинный маг, Макс, — хрипло сказал он, и это прозвучало не как вопрос. — Я рос с тобой. А ты… ты создал невидимую смерть просто потому, что захотел.
Лана подошла ко мне. Взяла за руку своими холодными пальцами.
— Напомни мне никогда тебя не злить, — прошептала она, глядя на дымящуюся яму. — Если ты можешь сделать такое из мусора в лесу… я боюсь представить, что ты ещё можешь…
— Невидимая смерть, — вдруг кивнул Стёпка. — А что, мне нравится. Так и назовём?
Афина подошла и ткнулась лобастой головой мне в бедро. Только ей было плевать. Для хищника важна лишь эффективность.
Остальные звери притихли. Старик впервые смотрел на меня без тени насмешки или вызова — только с молчаливым уважением.
Я окинул взглядом результаты испытания и позволил себе удовлетворённую улыбку.
— Почему нет? Невидимая смерть, так невидимая смерть.
Обвёл взглядом их лица. Читаемый страх, пусть и не особо заметный.
Отлично.
Именно это мне и нужно. Страх — лучший предохранитель, когда у них в руках окажется мощь, способная разорвать их на куски. Если они сейчас расслабятся и решат, что это весёлая игрушка — мы трупы.
Когда мы вернулись на поляну, я медленно подошёл к ряду оставшихся глиняных шаров и взял один.
— Внимание. Сюда. Все.
Даже звери навострили уши.
— То, что вы сейчас видели — не магия, — начал я жёстко, чеканя каждое слово. — У этой штуки…
Я подбросил гранату и поймал её.
— … нет мозгов или хозяина. Ей плевать, кого убивать — врага, который бежит на вас с мечом, или Стёпу, который уронил её себе под ноги.
— Обязательно меня в пример ставит? — проворчал копейщик.
— Запомните первое и главное правило: фитиль горит всегда. Под водой, под землёй, в снегу. Если искра пошла — у вас есть четыре секунды. Раз-два-три-четыре. На «пять» вашей руки уже не будет. Вместе с головой.
Я прошёлся вдоль строя, глядя каждому в глаза.
— Барут.
— Д-да?
— Ты любишь ближний бой. Забудь. Эту дрянь нельзя использовать, если враг ближе двадцати шагов. Бросишь под ноги врагу, который бежит на тебя — сдохнешь вместе с ним. Осколки летят быстрее, чем ты бегаешь.
— Понял, — кивнул торговец. — Бросать очень далеко.
— Мика.
— Я-то что? — встрепенулся парень. — Эту штуку даже в руки не возьму!
— Ты лекарь, согласен. Твоя задача — держаться сзади. Но если вдруг придётся бросать — целься не в человека, а под ноги. Взрыв на груди убьёт одного. А вот на земле посечёт ноги троим-четверым. Калека на поле боя хуже трупа.
Мика позеленел, но кивнул.
— Стёпа.
— Макс, я лучше копьём… — начал было он.
— Ты очень силён, — перебил я. — Можешь метнуть эту штуку так же далеко, как я. Все запоминайте! Если видите группу врагов в одной куче — кидайте. Но перед этим нужно заорать так, чтобы уши заложило.
