желтой краской. На полу лежал красный с белым ковер. Усевшись у стены на ковер вдали от молящихся, читающих книги или тихо беседующих мусульман, мужчины разговаривали еле слышно.
– Центр просил передать для Кабира, – убедившись, что Горюнов кивнул, Стоян продолжил. – Завтра утром я смогу передать вам для него пакет. Сегодня вечером получим вализой.
– Пакет с чем? – погрустнел Петр, он не понимал, что происходит. Ему необходимо вернуться домой и заняться своей работой, искать террористов на родине. А сейчас возникло ощущение дежавю, когда он за границей и никто не торопится возвращать его в Москву.
– Там будут документы для перелета Кабира в Ирак.
– Куда? – опешил Горюнов, едва сдержавшись, чтобы не повысить голос.
– В Ирак, – пожал плечами Стоян. У него были крупные черты лица, как у большинства болгар. И все его крупное лицо выражало недоумение. Дело этого Яна передать Кабиру, а не возмущаться. – Центр просил меня проинформировать через вас Кабира. Слушайте и запоминайте. Обнаружен Хабиб. Он находится в плену у курдов. Его перевезли в Кандиль на базу РПК.
«Даже так? – подумал Петр. – Однако Авдалян молоток. Да и Карайылан, по старой памяти, наверняка помог. Нехило сработали братья-курды! Выкрали из Сирии инструктора ИГИЛ[105], да еще не рядового какого-нибудь, а координатора нескольких групп. Но чего вдруг с моим начальством, бывшим и действующим, что они решились пустить меня в Ирак? Что, тот же Авдалян не может расспросить Хабиба об интересующих нас вопросах?»
Он понимал, что это, скорее всего, обусловлено тем, что про сотрудничество Авдаляна с российскими спецслужбами никто не знает. Не хотят его раскрывать. Но как воспримут появление Кабира снова в горах Кандиль на базе РПК? Он уже сталкивался с тем, что там попадались среди курдов завербованные турками агенты. Одного Горюнову пришлось собственноручно ликвидировать.
– Хорошо, Стоян. Теперь надо оговорить время завтрашней встречи. И самое главное, у Кабира есть необходимость отправить в Центр один предмет, чтобы не тащить его через границу в Ирак, да и в любом случае, если бы ему пришлось возвращаться в Центр, то не стоит везти это с собой.
Стоян впервые заинтересованно поглядел на Яна Каминьского и кивнул. Они оговорили условия завтрашней встречи.
Вечером, понимая, что вряд ли сможет прочесть зашифрованное послание в книге, переданной Албеной, да и вообще увидеть это невооруженным глазом, без спецобработки страниц, Горюнов все же развернул сверток и тупо посмотрел на томик Шекспира на языке оригинала. Петр не страдал особенной привязанностью к вещам, но решил про себя, что, когда книгу «выпотрошат» специалисты, попросит Александрова, чтобы он отдал томик ему.
* * *
Из Эрбиля, как и в прошлый раз, когда они были здесь с Зарифой, Петра в горы Кандиль отвез проводник. Так же точно вечером, уже в темноте, они проезжали на машине через КПП, следовавшие один за другим. В этот раз Горюнова не повезли в лагерь российского батальона, где Авдалян был замом по безопасности, хотя Петр втайне надеялся туда попасть. Там могила Зарифы, похороненной в горах. А повезли в лагерь РПК, где находился и сам Джемаль[106].
Знакомый горный воздух, более свежий и даже прохладный, чем в душном Эрбиле, низкие продолговатые домики казарм – для девушек и парней, вытоптанный плац и навес, окутанный масксетью, закрывавшей длинный стол, бойцы в камуфляже с флагом Курдистана на рукаве – все это вызвало ностальгические чувства у полковника. Еще в Эрбиле проводник снабдил Петра «Стечкиным» с кобурой и комплектом камуфляжной формы. Пояснил, что это по личному распоряжению Карайылана.
Спустя почти год Горюнов оказался в том же кабинете Карайылана, куда его приводили прошлым летом с завязанными глазами. Мурат встал из-за стола, когда Секо, его телохранитель, завел Петра внутрь.
– Здравствуй, дорогой! – он пожал руку гостю. – Не успел тебе тогда сказать, как благодарен за ту историю с химоружием. Мы с твоей помощью избежали больших неприятностей. Как я могу тебя называть?
– Сахр, – ответил Петр с улыбкой. – Рад вас видеть в добром здравии, уважаемый Мурат.
Горюнову в этот раз дали имя и фамилию занимательные. Сахр в переводе на русский – скала, по сути, то же, что и Петр с греческого – камень. А фамилию – Сахир, с ударением на первый слог, переводящуюся как неспящий, бдительный. Уж какой сон! Перелеты, переезды…
– Мне передали твою настоятельную просьбу насчет этого Хабиба. И поскольку наши интересы относительно этого типа совпали, то разведчики его выследили и похитили. История сама по себе занимательная, но, как я понимаю, ты ограничен во времени, – Мурат повел рукой, предлагая сесть. – Кури, уважаемый Кабир, прости, Сахр. У нас есть условие.
– Так-так, – Петр закурил и взглянул на фотопортрет Оджалана с белыми голубями, который он видел тут в прошлый раз, и огромный флаг Курдистана, пришпиленный к стене. Он подумал, что «выследить» Хабиба они сами вряд ли сподобились бы, помогла информация сына Александрова из Афганистана. – Чего-то подобного я ожидал. И в чем же заключается это условие?
Немолодой, уже за шестьдесят, Мурат добродушно улыбался.
– Этого Хабиба мы добыли с большим трудом, во время его захвата погибли двое наших бойцов. Мы хотим сами с ним разобраться.
– Казнить? – кивнул Горюнов. – Я и не планировал тащить его через несколько границ. А вот допросить с пристрастием… Он с вами откровенничал?
– Да как тебе сказать, – хмыкнул Карайылан. – Попрессовали его наши ребята, да я особо и не возражал, только просил, чтобы до твоего приезда дожил. Секо тебя к нему проводит и все расскажет. Вы же с Секо подружились, кажется. Он о тебе очень хорошо отзывается. Желательно, чтобы ты со своими допросами Хабиба не прикончил. Он нам еще нужен. – Он посмотрел на Горюнова и покрутил головой. – Без усов тебя не узнать. Непривычно. Секо! – позвал он неожиданно громогласно, хотя разговаривал обычно тихо. – Проводи Сахра к нашему арестанту.
Секо – здоровенный парень с огромными руками, в камуфляже и с «Береттой» на поясе, выглядевшей на фоне его мускулистой фигуры почти игрушечным пистолетиком. Похлопывая от избытка чувств Горюнова по плечу, он повел его к себе в домик. На пост по охране бесценного Карайылана заступил его напарник-телохранитель.
– Не думал, что ты вернешься, – Секо, как и Карайылан, говорил с Петром по-турецки. Горюнов заметил, что Секо слегка запинается во время разговора и что-то вроде тика пробегает периодически по его лицу. – Это Зарифы? – он заметил в руке Петра браслет, который тот перебирал, как четки.
– А ты вроде раньше не дергался, – сказал Горюнов, уходя от ответа. – Контузия?
– Твоего Хабиба ездил брать. Лишних людей
