темных волос обрамляли ее узенькое личико, словно змеи.
Ну вот, я разбудила фурию.
— Я дам тебе знать. А теперь, если не возражаешь…
— Возражаю. Ты должна им сообщить, что ты у меня.
— Это мое дело. Сообщу, когда буду готова.
— И мое тоже. Это мой дом. Ты сама ко мне пришла.
— Мне нужна была помощь. Я доверилась тебе.
— Ты здесь уже достаточно долго. Либо ты сообщишь им сама, либо это сделаю я. Даю тебе время до завтра.
— Ты серьезно? — Бледное личико Тейлор пошло красными пятнами от злости.
— Еще как серьезно. Вырыла себе норку, забилась в нее и думаешь, что все нормально? Ничего подобного. Если бы ты не соврала Эрику…
— Я не врала Эрику! Кто тебе сказал, что я врала?
— Врала! Скрыла от него правду. Ты сама прекрасно знаешь. Я сразу тебе сказала, что это дурацкая затея. Ты меня не послушала. Как всегда. Не сообщишь отцу и Эрику, что ты у меня, — тогда я сама им скажу. Решать тебе.
— Мамочка, — вдруг всхлипнула Тейлор. — Пожалуйста, не надо… Не говори им…
Ну вот вам, классическая биполярка. Хочет меня прогнуть любой ценой. Не получилось нахрапом — будет давить на жалость. Нет, деточка, мы это уже с тобой миллион раз проходили. Я тебе не бедняга Эрик и не папа, который вечно идет у тебя на поводу.
— Тейлор, я помогаю тебе стать взрослой. Быть взрослым значит нести ответственность за свои поступки. У тебя есть время до завтра. Не позвонишь отцу с Эриком, тогда позвоню я.
Глава 19
Карлос проснулся в кровати Фейт. От девушки, спящей рядом, исходило приятное тепло. Она пахла шоколадом, перцем и сексом. Несколько секунд он вдыхал ее аромат. А потом сознание взорвалось воспоминаниями.
Она соблазнила его. Он поддался ее чарам.
Заставила его уступить, уже в который раз. Он забыл о том, что Фейт ему изменила, предала его, поломала ему жизнь. Он дал слабину. Опять. Стоило ей до него дотронуться, как он тут же растаял. Игрушка. Он ее игрушка. Верный пес. Она только поманила, и он тут же оказался у ее ног. Даже бросил на улице все свои вещи.
Карлос почувствовал, как глаза застилает красная пелена. Он был зол на Фейт и еще сильнее злился на самого себя. Она обвела его вокруг пальца, и не в первый раз. С огромным трудом Карлос взял себя в руки. Беззвучно выскользнул из кровати. На цыпочках прокрался на кухню. Его одежда лежала на полу, вот только трусов нигде не было. Карлос натянул штаны и футболку, накинул куртку и тихонько выбрался из квартиры. Как вор.
Беги. Беги, пока снова не попался к ней на удочку.
Две последние коробки, лежавшие у порога, там, где он их бросил накануне, Карлос решил не трогать. Ему хотелось забрать все сразу, но лучше было не рисковать. Дверь в квартиру он закрывать не стал. Каждый шаг отдавался мучительной болью, словно он ступал по раскаленным гвоздям.
Машина была пуста. Коробки, загруженные в автомобиль, пропали — все до единой. Исчезла и сумка с инструментами.
Сплюнув в ярости, Карлос сел за руль и тронул с места, так и не закрыв багажник. Черт с ним, лишь бы не разбудить Фейт. Барахло украли? Сам виноват. Не надо было вести себя как идиот.
Впредь такого не повторится.
Я больше не вернусь.
Глава 20
Эмма сидела напротив Майка у него в кабинете, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Она заглянула к заведующему по дороге в неотложку, чтобы поговорить. Ее появление Майка не обрадовало. Об этом красноречиво свидетельствовало и его мрачное выражение лица, и нежелание смотреть ей в глаза.
Что ж, печально, но разговора не избежать.
Патологоанатом наконец выдал официальное заключение о причине смерти пациентки: гипогликемия.
— С чего у нее гипогликемия? Она же не диабетик. Инсулин ей не прописывали. У нее даже сепсиса не было.
— Мы тщательно во всем разберемся и выясним, что произошло, — сухо ответил Майк.
— Ей могли ввести инсулин по ошибке? Надо сделать анализ на С-пептид. Так мы узнаем правду.
Майк прочистил горло.
— Мы еще ждем кое-каких результатов.
— Анализ на С-пептид делали?
Майк посмотрел на часы.
— Какая разница? Не понимаю.
— Инсулин не значился в показаниях. Если его все же вкололи, значит, медсестра допустила ошибку.
— Медсестра могла выполнять устное распоряжение врача.
— И зачем бы врачу назначать инсулин? Гипергликемии у больной не было. С какой стати колоть ей инсулин?
— У нее был высокий калий. Инсулин могли дать, чтобы его снизить.
— Калий у нее был пять и два. Маловато для ввода инсулина. Но даже если так, заодно ей должны были дать и глюкозу. Да, и хочу еще раз обратить внимание, что официально инсулин ей не прописывали.
— Я уже сказал, что мы тщательно во всем разберемся. Поговорим с фармакологическим отделением, задействуем специалистов по управлению рисками…
— По-моему, кто-то из медсестер допустил ошибку.
— Все может быть. Доктор Стил, я бы попросил вас об этом не волноваться. У вас и без того полно поводов для беспокойства. Например, показатели вашего отделения. Скорость оказания первой помощи. Жалобы пациентов. Собственно, именно это и является вашей зоной ответственности, — заявил Майк. — Вы отвечаете за врачей. А значит, пока этот случай — не ваша забота. Если мы узнаем что-то новое, я непременно вам сообщу. — Он встал, дав понять, что разговор закончен.
Майк был новичком в больнице. Он являлся заведующим отделением неотложной помощи и отвечал за все происходящее здесь и весь персонал, кроме врачей. Врачи находились в ведении Эммы, которая заведовала медицинской службой неотложки. Впрочем, зоны ответственности Эммы и Майка неизбежно пересекались. Беда заключалась в том, что Майк не желал пользоваться предложенной помощью. Он хотел доказать, что справится сам. Кроме того, по образованию Майк был медбратом. А Эмма — доктором, причем женщиной. Обычно роли распределялись наоборот, и Майка это задевало.
Эмма пожала плечами. Теоретически он прав. Врачи к случившемуся отношения не имеют. По крайней мере, в данный момент дела обстоят именно так.
— Дайте знать, если понадобится моя помощь.
Она отправилась на обход, ощущая в глубине души нарастающую тревогу.
Эмма нутром чуяла, что в отделении творится неладное, но пока не могла толком объяснить, в чем дело.
Глава 21
Тейлор проснулась в мрачном расположении духа. А потом вспомнила, чем оно вызвано. Пора звонить Эрику.
Ей этого ужасно не хотелось. Будь ее воля,
