– И что вы думаете об этом?
– Ничего, но стараюсь прихрамывать.
– А за тем окном… Что вы там увидели?
– Всё равно не поверите, тайтай.
– Что-нибудь страшное?
– Внешне это был просто домик… Но я тайком заглянул в окно… Я знал, что увижу обыкновенную пыльную комнату, низкую мебель, ковры…
– А увидели?
– Розового фламинго!
– Пожалуйста, объясните.
– Вы скажете, это вздор, тайтай, и я не стану спорить. Конечно, вздор! Как такое может быть? Тайком заглядываешь в небольшое окно небольшого домика, а видишь узкий залив, облака над темной водой и ажурный мостик, на котором стоит розовый фламинго. Да, да, фламинго, тайтай! И с небом там что-то такое происходило. Оно будто проваливалось, вкручивалось в какую-то воронку. Не знаю, как вам объяснить. Но с той минуты, тайтай, я прихрамываю еще сильнее…
йота
Однажды… Не я, конечно… Один мой друг…
Ну так вот, однажды мой друг проснулся в собственной квартире и вдруг – oops: в собственной постели обнаружил неизвестное живое устройство…
Контрольные экраны наводят иногда на очень странные мысли.
Coma Berenices. Никогда на Земле я не поднимал глаз к этому созвездию.
В Волосах Вероники шестьдесят четыре звезды – немало, учитывая, что практически каждую можно видеть невооружённым глазом, но никогда на Земле я не думал о черном пространстве между Волопасом, Девой, Львом и Гончими Псами, об этом черном бездонном пространстве, в котором чудесно разбросаны звездные пряди древней царицы…
Господин У был великий строитель. Он был окружен людьми понимающими. По чертежам, полученным из космоса, господин У построил «Уззу» – корабль поистине пожирающий пространство. Да, тип корабля не определен, тип двигателя не установлен, но расстояния ему нипочем. Шаровые скопления, пекулярные галактики, траурные пылевые облака – ничто не может остановить «Уззу». Отправляясь на войну с сирийцами, царь Эвергет слишком долго не подавал о себе вестей, поэтому Вероника отдала свои волосы в храм Афродиты… А моя девушка, провожая меня, плакала…
Звездные петли, золотые волокна, струйные выбросы…
Кто смотрит на нас из звездных глубин? Что мерцает во тьме, в которой не за что уцепиться взгляду? Зеленоватые струи света как слезы щемили сердце, но на параллельном экране, готовясь к очередной охоте на мышей, стармех Бекович уже строго строил своих ремонтных роботов.
«Там, где я начертил ноль, всегда должна стоять единица!»
Легко подчеркивать превосходство, будучи человеком.
«Чтобы далеко не ходить, пойдём дальше!»
Роботы ничего не понимали, но ослушаться не могли.
И давил, давил на уши процеженный фильтрами рёв кипящего за бортом холода…
каппа
Черный Ганс, как всегда, был окружен вкусными ароматами.
«Кто там шумит в санзоне, Ганс?» – «Старший техник Цаппи». – «Почему он так шумит?» – «Налаживает дружеские контакты».
Черный Ганс умел объяснять. Всего лишь кофейный аппарат, но монтировали его как собеседника – на все случаи жизни. «Горацио считает это всё игрой воображенья и не верит в ваш призрак, дважды виденный подряд…» Трудно принять Вито Цаппи за Горацио, но настырность старшего техника всем известна. Почему-то Вито решил, что в одном из туалетов санзоны заперся стармех, объяснил мне Черный Ганс. Вито утверждает, что время от времени стармех приоткрывает дверь и выпускает на палубу мышей. Возможно, предположил Черный Ганс, стармеху Бековичу некого больше отлавливать и в охоте на мышей он вышел на второй круг…
«Но Бекович в кают-компании!»
Вито Цаппи, конечно, не верил.
Я с трудом убедил его подняться наверх.
И первый, кого мы увидели в кают-компании, был стармех Бекович.
Он уютно устроился в угловом кресле – губастый, наглый, багроволицый. Человек из Мазендерана. Туманные голографические фигуры в длинных развевающихся плащах бодро бряцали перед ним шпагами. Навигаторам Конраду и Леонтьеву живой концерт ничуть не мешал; они потягивали вишневый сок и, как всегда, обсуждали любовь во Вселенной.
Да, именно так.
Любовь во Вселенной.
Голоса навигаторов звучали приглушенно, но чувствовалось, что им хочется, очень хочется быть услышанными доктором Голдовски и его помощником китайцем Лаем, расположившимися за столиком напротив.
Мыши в санзоне… Любовь во Вселенной… Члены когда-то выброшенного в пространство Модуля… Конечно, любопытство – одно из главных свойств истинного Разума, но к старшему технику Цаппи и к навигаторам не прислушивалась даже ксенопсихолог Вероника.
А у меня сердце ноет, когда я вижу ее золотистые, распущенные по плечам волосы.
Coma Berenices… В левой руке – пяльцы с куском зеленого шелка. В правой – игла с цветной нитью… Странные мыши… Пекулярные галактики… Любовь как главный источник космической энергии… Ходили слухи, что в экипаж «Уззы» ксенопсихолога Веронику рекомендовал сам господин У…
Вито Цаппи нервно втиснулся в кресло между навигаторами.
«Подумайте только! Человек входит в туалет и битый час не выходит наружу!» – «О ком ты, Вито?» – «О нашем стармехе». – «Да вон он – сидит в кресле?!» – «Исключительно обман зрения». – «Но этот обман зрения только что съел большую пиццу».
«На самом деле он сидит в туалете санзоны, – упорствовал старший техник, – и время от времени выпускает на вторую палубу мерзких мышей, которых даже Черный Ганс боится».
«Стармех вроде бы должен ловить мышей, – удивился Конрад. И негромко окликнул: – Бекович! – И засмеялся: – Видишь, он помахал рукой…»
И добавил, оглядываясь на ксенопсихолога: «Сам подумай, Вито, как один и тот же человек может одновременно находиться в двух совершенно разных местах? – И быстро поднял руку, отмахиваясь от старшего техника. – Если ты о квантовых эффектах, Вито, то даже не открывай рот! Бекович не похож на шрёдингеровского кота».
Цаппи в бешенстве опустил глаза.
Он же сам видел! Он настаивал! Сам!
На его глазах (Черный Ганс может подтвердить) стармех Бекович заперся в туалете (Черный Ганс это видел) и очень долго оттуда не выходил. Собственно, Бекович и сейчас там находится (спросите Черного Ганса), а иногда приоткрывает дверь и в образовавшуюся щель выпускает мышек.
Волосы на голове Цаппи стояли ежом.
Чувствовалось, что ему хочется немедленно проверить правдивость своих слов.
Так он и сделал. Вышел, злобно не оглядываясь на Бековича, а навигаторы вернулись к своей дискуссии. Рыжий Конрад в очередной раз настаивал на том, что Вселенная – живой организм. Говорят, настаивал Конрад, что мыши, которые завелись в ходовом отсеке «Уззы», на самом деле всего лишь одна мышь, так же и наша Вселенная едина и все галактики ведут в ней себя как живые. А столкновения галактик – это проявления вселенской сексуальной энергии. Разве не секс поднимает силы и настроение? Пламя сшибающихся галактик освещает самые темные уголки. Звучит непривычно только на первый взгляд. Просто нас сбивают с толку масштабы. Человек привык смотреть на Вселенную глазами карлика, а Вселенная создана для гигантов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
