Читаем без скачивания Опасная любовь - Николай Новиков

А еще и Арик…

И за него болела душа. Ирину похитили для того, чтобы он думал, будто Степан Петрович увез ее на Канары. А Степан Петрович, похоже, и не знает, что она здесь, в Москве. Иначе пришел бы, сказал, что ему нужно. Выходит, кто-то сделал так, что Арик сейчас думает, как отомстить Степану Петровичу. Для чего это сделано? Господи, Господи, как же предупредить его?

Нужно придумать, но пока не получается… Ирина потянулась к раковине, открыла холодную воду, умылась и снова села на шаткую раскладушку. За дверью послышался шум, потом раздался жесткий голос чернявого главаря:

— Все, время. Пошли, Буфет. Это самое трудное дело, если выгорит, считайте себя богатыми господами, ребятки. Ну а если нет, мы — трупы. Станок, через пару-тройку часов я звякну. Значит, все о’кей. Не будет звонка — вали отсюда побыстрей, заляжь где-нибудь и не высовывайся, может, и уцелеешь. Короче, я уже сто раз говорил об этом.

— Да понял я, Король, понял. А с нею что делать? Отпустить или здесь оставить?

— Ты уже считаешь нас трупами? — мрачно спросил Буфет.

— Рановато, — хмыкнул главарь. — Мы еще побегаем за зелененькими, а потом побегают вокруг нас.

— Да нет, я серьезно, — заупрямился Станок. — Об этом ты не говорил. Если вы не вернетесь, что с нею делать?

Ирина напряглась, вслушиваясь в разговор.

— Что хочешь, то и делай, — зло сказал Король. — Она привязанная, можешь поразглядывать, что она там под халатом прячет, попробовать. Только времени у тебя на это не будет. А вообще-то она тебя в лицо знает. Вот и думай, что делать.

— Понял, — сказал Станок. — Возвращайтесь быстрее. Много не стреляйте, патроны берегите.

Ирина не поняла, шутил он или всерьез говорил, но вдруг снова почувствовала страх. Что они задумали? Не иначе, кого-то хотят убить. А потом? Наверное, что-то изменится в их отношении к ней. Или отпустят, как обещали, или… Даже страшно было подумать об этом втором «или». А если у них не получится, самих убьют, Станок может делать с нею все что угодно…

Почувствовав озноб, Ирина закуталась в потрепанное зеленое одеяло и так сидела, не в силах оторвать взгляда от двери. Она слышала, как ушли здоровенный Буфет, и вправду похожий на давно вышедший из моды предмет мебели, и чернявый главарь. Значит, в квартире остался один Станок.

Один — это не двое… И все равно ничего умного в голову не приходило. Щелкнул засов на двери ванной. Ирина еще плотнее закуталась в одеяло. Что он хочет?

— Жрать будешь? — спросил Станок. — Могу дать бутерброд с колбасой и чай.

Ирина замотала головой.

— Не хочу.

— Смотри, похудеешь, — ухмыльнулся Станок, беззастенчиво разглядывая ее. — Или вам, бабам, это только на пользу идет? Вроде как диета?

— Просто не хочу есть. А куда они ушли?

— Деньги зарабатывать. Тебя это не касается.

— Когда меня отпустят домой?

— Как заработаем кучу зеленых, так и отпустим. А чё тебе, хреново здесь? Больно не делают, кормят, работать не заставляют — не жизнь, а малина.

— Отпусти меня, а? — жалобно попросила Ирина. — Ты же человек, у меня есть муж, дом, я не могу больше сидеть здесь и думать, что там творится, в моем доме.

— Больше ты ничего не хочешь? Отпусти! Совсем дура, что ли? Я не распоряжаюсь здесь, есть начальники. Отпущу тебя, мне башку снесут и все дела. А на хрена ж мне это нужно?

— А зачем тебе нужно быть бандитом? Что в этом хорошего? Похищаешь беззащитных женщин, грабишь, наверное, кого-то убиваешь — разве тебя этому учила мама?

— Ты что, воспитывать меня собралась? — хмыкнул Станок. Он не собирался уходить, видимо, скучно было сидеть в комнате одному. — Так это зря.

— Нет, просто хочу понять, как люди докатываются до такой гнусной жизни, как теряют человеческий облик, становятся зверями, даже хуже — монстрами. Наверное же, у тебя есть какая-то специальность, ты где-то работал, был нормальным человеком…

— Я и сейчас нормальный. А работать… да, работал. Я токарь-фрезеровщик шестого разряда, между прочим, классный специалист, — сказал Станок. Он хотел казаться небрежным, но Ирина по голосу поняла: нелегко ему вспоминать о прошлом.

— Ну и работал бы токарем, — сказала она. — Зачем же было зверем становиться?

— Много там заработаешь! Я в Самаре жил, на самолетостроительном работал. С такими бабками, как там платили, и в кабак не сгоняешь. А потом… Как-то по пьяни замочили мужика одного. А он, сучок, важным деловым оказался. Не столько ментовка, сколько его дружки взялись мочить наших. Пришлось мне сдернуть оттуда. Приехал вот в Москву.

— Ну и устроился бы работать на завод, и здесь их много, — сказала Ирина, надеясь если не разжалобить бандита, то хотя бы выяснить, что же они задумали.

— Без прописки? Не смеши меня. Да и светиться лишний раз не хочется. Есть у меня начальник, работу дает, бабки платит, угол, где жить, нашел — нормально.

— А дальше? Дальше что? Ведь это же тупик.

— Дальше? Красивая ты баба, как я посмотрю. Вот дальше я хочу тебя трахнуть.

— Тебе и за это башку снесут, — не очень уверенно напомнила Ирина, на всякий случай отодвигаясь в дальний конец ванной.

— Ну, поживем — увидим, — усмехнулся Станок. — А ты настоящая артистка?

— Настоящая, а что?

— Да так… Первый раз живую артистку вижу. А чтоб трахнуть, так, думаю, такой возможности уже не будет. Может, попробуем? Все равно делать нечего.

Ирина задумалась. А что, если это и есть возможность перехитрить бандита и выбраться отсюда?

— А ты снимешь наручники? — спросила она. — В них же неудобно. Пожалуйста, сними, и мы поговорим об этом.

— И не надейся, — Станок покачал головой. — Думаешь обдурить меня, лапуля, как говорит начальник? Не выйдет. Да ты не беспокойся, я сделаю так, что тебе удобно будет.

— Да пошел ты!.. — с отвращением сказала Ирина. — Дерьмо. Попробуй только дотронься до меня, тебе точно потом башку снесут, можешь не сомневаться.

— Ух ты! Ну ладно, пока я молчу. Посмотрим, что ты запоешь через пару-тройку часов, если начальник и Буфет не вернутся. Ты пока подумай об этом. — Бандит похотливо ухмыльнулся и вышел из ванной, заперев тяжелую дверь на засов.

Ирина машинально взглянула на часы: половина десятого вечера. Значит, к одиннадцати все станет ясно…

— Арик, Арик!.. — застонала она и повалилась на шаткую раскладушку.

— Ты довольна? Довольна?! — Сергей в ярости метался по комнате матери, размахивая зажатой в руке запиской Наташи. — Она ушла! Она оказалась более порядочной, чем ты, чем я, чем все мы! Не стала терпеть это неприкрытое хамство — и ушла! Радуйся, мама, ты достигла, чего хотела! Теперь мы все счастливы!

— Сережа, пожалуйста, не груби. Она именно этого и добивалась своим уходом. — Мария Федотовна сидела в кресле, опустив голову и лишь изредка поглядывая на сына.

— Это ложь, мама! Не надо обманывать ни себя, ни меня! Она ушла потому, что мы оказались скотами по отношению к ней, и в первую очередь — я. Да, мама, я — скотина! Ты хотела, чтобы я был таким? Я притащил ее сюда, убедил, что мои родители будут внимательны и заботливы к моей любимой девушке, они помогут ей привыкнуть к чужому дому. Я поклялся, что сделаю все для нее, никому не дам в обиду! Она поверила… Поверила мне, мама, а не добивалась чего-то. А я позволил оскорблять ее, не защитил, не удержал!

— Но Сережа, я ведь просто хотела, чтобы были соблюдены элементарные человеческие условности. Чтобы ты наконец развелся с законной женой, зарегистрировал бы новый брак. Почему это естественное желание родителей так возмущает тебя?

— Да потому, что дело вовсе не в этом. Ты просто ненавидишь Наташу и сделала все, чтобы она ушла от нас. От меня! Ну почему, мама? Ты же считаешь себя творческим человеком, интеллигенткой, ты же читала когда-то «Ромео и Джульетту», почему ты ненавидишь девушку, которую я люблю, без которой не могу жить?! Почему и мои родители, и всякие бизнесмены, торговцы, бандиты, Валеты, Ларисы, ну весь мир хочет, чтобы мы расстались?! Да что ж это, преступление, любить красивую девушку, быть любимым, быть счастливыми вдвоем? Почему, почему, мама?!!

— Тебе нужно успокоиться, отдохнуть, сынок, — вздохнула Мария Федотовна. — Ну что ты вбил себе в голову…

— Я не вбил! — закричал Сергей. — Я люблю ее, теперь мне жить не хочется! Подлецом быть не хочется! Знать, что Наташа ушла к другому, — не хочется! Ну зачем все эти муки, мама?

— Хочешь, я позвоню ей, извинюсь, — еще ниже опустив голову, тихо сказала Мария Федотовна. — Только, пожалуйста, не говори таких страшных слов, сынок.

— Она простит тебя, она очень добрая девушка… Но сюда уже не вернется. Как же ты могла так поступить вчера? Она тебе подарок купила, красивую, кстати, блузку, у нее отличный вкус, получила первую зарплату, прибежала радостная, с подарками, а ты чуть ли не ударила ее!