комфорта гостей.
– Матушка любит внимание и размах, – ведя меня по выложенной плиткой дорожке, заметил Ксавье.
Кажется, сегодня он не собирался отходить от меня ни на шаг.
– Думаете, и правда нас ждут какие-то важные новости? – Я без особого интереса скользила взглядом по лицам приглашённых.
– Не без этого. И я предполагаю какие. Однако сохраню загадочный вид. – Маркиз дёрнул бровями, когда я посмотрела на него. – Но не переживайте, она не заставит всех томиться слишком долго. Просто так охоту не устраивают.
И то верно. После того как любителей охоты на существ из Бездны стали ограничивать в их увлечении, накладывая один запрет за другим, такие увеселения стали проводить только по особым случаям. Например, как сегодня.
Наконец гости все собрались на полукруглой площадке между шатрами. Женщины – все в светлых платьях, в шляпках и с зонтиками. Никому не хочется, чтобы кожа потемнела под солнцем. Косметических заклинаний и отбеливающих кремов не напасёшься! Многие из мужчин уже были одеты для охоты – в удобные, чуть широковатые брюки, заправленные в высокие сапоги, свободные рубашки зеленовато-коричневого цвета, чтобы сливаться с окружением в лесу. Ксавье тоже сменил одежду, пока я обустраивалась в положенной мне комнате. И даже она ему удивительно шла.
А вот Ренельд де Ламьер, похоже, местные традиции не соблюдал. Всё те же бежевые брюки, ощутимо, но не излишне облегающие длинные крепкие ноги, белоснежная рубашка, под подбородком небрежно перехваченная шёлковым платком. И рядом с ним – неизменный Лабьет. Блестящий, чёрный, как капля дёгтя. Но кое-что изменилось. Теперь по другую сторону от герцога стояла Леонора де Берг, деликатно держа его под локоть. Она, конечно, старалась сохранить чуть отстранённый и гордый вид. Однако короткие взгляды, что то и дело бросала на герцога, говорили, что в её голове сейчас бродят мысли, весьма далёкие от благопристойных.
– Дорогие друзья! – насыщенный, словно хорошее вино, голос герцогини заставил всех взглянуть в её сторону. – Думаю, вы уже догадались, что сегодняшний наш пикник посвящён очень приятному событию. Наверное, одному их самых важных событий в моей жизни. И жизни моих сыновей – в будущем. – Она помолчала, давая гостям унять взволнованный гомон. – Довольно долго мне приходилось скрывать некоторые подробности. Таково было не только моё желание. Однако… Через две недели состоится наша свадьба с его величеством Ивеном Таури.
– Так скоро! – воскликнул кто-то.
И его поддержали многие.
– Подготовка идёт уже давно, – снисходительно улыбнулась Виолена, лёгким жестом поправляя шляпку. – Его величество не хотел излишнего шума и долгих разговоров вокруг этого события. Церемония будет весьма закрытой и для самых приближённых к королевской семье людей. Но сегодня… Сегодня я рада отпраздновать это событие вместе со всеми, кто дорог мне.
Надо же, а я, оказывается, дорога герцогине Энессийской. Даже и не подозревала. Интересно, в качестве кого?
– Что ж, – вздохнул Ксавье, – этого можно было ожидать. Разговоры ходили давно. И наверняка все, кому это положено, знали о том, когда будет свадьба.
– Думаю, это будет незабываемый день.
– Не сомневайтесь, миледи, – маркиз усмехнулся, качая головой. – Особенно если вспомнить, что после свадьбы его величество объявит о подготовке испытаний для выбора своего преемника.
Он подал мне руку, предлагая, видно, пройтись вдалеке от взбудораженно обсуждающей новость толпы гостей. А я была, в общем-то, не против.
Мы направились прочь от шатров – к тенистым зарослям сирени, что цвела между каштанами, растопырившими во все стороны молодые листья-ладони.
– И вы будете участвовать? В испытаниях, – спросила я, когда мы скрылись от чужих глаз.
– Мне положено. Я из рода Таури, как и Ренельд.
– Его светлость…
– Один из первых претендентов, – слегка скривившись, закончил мою мысль маркиз. – Но есть и другие мужчины, которые так или иначе носят в себе кровь королевского рода. Однако их мало кто воспринимает всерьёз.
– Но вы-то настроены серьёзно? – Я остановилась, когда мы вышли на полянку, куда сходились сразу несколько тропинок с разных сторон сквера.
Поросшие короткой травой берега скатывались к вытянутому, опрятно убранному пруду. Даже камыш и рогоз вдоль кромки воды здесь словно были подстрижены. На дальнем краю водоёма плавали пёстрые утки. Чуть ближе к центру – две пары лебедей, словно фигурки из взбитых сливок.
– Знаете, раньше я мало об этом думал, миледи, – неспешно, будто бы взвешивая каждое слово, проговорил Ксавье. Он взял мою ладонь в свои и опустил взгляд на неё, чуть поглаживая пальцы через тонкий шёлк перчатки. – Но вот мы познакомились с вами. Как будто совсем недавно. И теперь мне отчего-то хочется ворочать горы. И я опредлённо хотел бы, чтобы такая женщина, как вы… Однажды стала королевой.
Он крепче сжал мою руку и взглянул на меня чуть исподлобья, словно извиняясь.
– Мне кажется, рано говорить даже о подобных вещах, ваше сиятельство. – Я осторожно дёрнула ладонь из его довольно бережной хватки.
Но Ксавье удержал – и вдруг уверенно шагнул ко мне вплотную.
– А мне показалось, что мы неплохо понимаем друг друга. И дальше… всё может стать только лучше. Я не хочу вас торопить. И в то же время опасно близок к краю нетерпения. Днём, ночью… Всё для меня вращается вокруг вас. Это, знаете, весьма мучительно.
– Я не хотела бы быть причиной ваших мучений, – ещё попыталась я отговориться. – Я вообще добрый человек. И всем желаю только добра. И счастья. И вообще всяческих благ!
Но моя шутка явно прошла мимо ушей маркиза. Или он понял её через пелену того удивительно ясного и обжигающего чувства, что сейчас заволакивало его глаза.
– Для меня одно благо – почаще быть рядом с вами.
Тут, кажется, дорожки наших целей сходились. Но отчего-то я теперь спотыкалась на каждом шагу, что делала в том направлении.
– Не всё зависит от наших желаний. К сожалению…
– А мне кажется, от них зависит достаточно. Мари.
Маркиз мягко взял меня пальцами за подбородок, приподнимая его. Ещё миг я наблюдала словно бы в застывшем времени, как он приближается, не сводя взгляда с моих губ. И судорожно соображала: позволить ему меня поцеловать или не стоит? Грех Первородных! Кажется, и замужем была – целых четыре года! Но в то же время осталась полнейшей недоучкой в таких вот простых женских хитростях.
И в этот миг на грани я ожидала всего. Кажется. Но только не того, что маркиз вдруг раскатисто гавкнет.
По крайней мере, это прозвучало именно так, хоть он и не раскрыл рта. «Какая дичайшая глупость!» – мелькнуло в голове вслед за изумлением. И басовитое “гав” повторилось, чуть приблизившись.
Нет, точно не Ксавье… Фух!
Белые пятна
