Ночь провели в тайной бухте, укрытой межу Киднабаном и материком, а на следующий день корабль вошел в гавань Кролла на северном побережье острова. Тем же вечером дети уже были в доме, стоящем на холме над городом. Дом принадлежал управляющему рудниками, Креншалу Вадалу. Этот маленький человечек неприметной наружности говорил с подчеркнутой вежливостью, но в то же время складывалось впечатление, что он мечтает оказаться где-нибудь подальше отсюда. Скользнуть за угол и исчезнуть с глаз долой. Мэна отметила, что прошло несколько минут, прежде чем Креншал сподобился выразить детям соболезнования по поводу смерти короля Леодана. Да и, пожалуй, не сделал бы этого вовсе, если б секретарь не напомнил ему — взглядом и движением бровей.
После ужина Креншал поведал детям о том, что ожидает их в ближайшем будущем. Очень просто: предстояло безвылазно сидеть в его доме. Вот и все. Сидеть и ждать. Не принимать никаких гостей — никто не должен знать об их присутствии. Таддеус будет регулярно писать им и немедленно сообщит, как только ситуация изменится в ту или иную сторону. Никаких других посланий и иной корреспонденции дети получать не будут. Им придется обойтись без роскоши и развлечений. Ни в коем случае нельзя спускаться в город. Молодых Акаранов ожидала простая жизнь, совсем не похожая на ту, что они вели в Акации. Все, что мог предложить Креншал — несколько стылых комнат, обычно предназначенных для административного персонала рудников, незамысловатую пищу и свою компанию. Последний пункт явственно был попыткой пошутить, но управляющий так мямлил слова, что шутка вышла натужной.
Аливер заявил, что желает получать сведения обо всех событиях на острове — незамедлительно, как только они поступают. Он говорил высокомерным тоном, словно пытаясь сразу же расставить все по местам и показать, кто здесь главный. Сам он отнюдь не чувствовал той уверенности, какую пытался продемонстрировать, и Мэна украдкой осмотрелась, размышляя, заметил ли это кто-нибудь, кроме нее. Брат боялся, что окажется за бортом корабля событий и утратит всякий контроль над ситуацией. Он находился в состоянии полнейшей неопределенности — уже не просто принц, каким был несколько недель назад, но еще и не король. Хотя надеялся им стать. С точки зрения Мэны, ему следовало смириться со своим положением и просто подождать.
Аливер немного сбавил тон и спросил:
— Здесь есть лошади? Хотелось бы проехаться и осмотреть остров. Вдобавок нам всем не помешает прогулка на свежем воздухе.
Дариэл, очевидно, полностью поддерживал брата, однако управляющий ответил:
— Боюсь, это совершенно исключено. То есть… гм… в основном ради вашей же безопасности, принц. На некоторое время надо отказаться от верховой езды и от прогулок вообще. Полагаю, канцлер предупредил вас?
— А как насчет рудников? — настаивал Аливер. — Хочу их проинспектировать. Не обязательно в открытую.
— Проинспектировать? — Казалось, Креншал никогда прежде не слышал этого слова. — Мой принц, это тоже невозможно. На рудниках полно негодяев. В любом случае там нет ничего интересного. Мы найдем для вас развлечения и в доме. Вы не будете скучать, молодые люди, даю слово.
Управляющий, впрочем, не выполнил обещания. В течение нескольких дней он почти не появлялся детям на глаза. Каждый вечер они ужинали вместе, не более того. Днями Креншал где-то пропадал, а развлечься в доме было нечем. Обычно здесь жили помощники управляющего и прочие люди, составляющие его штат; сейчас их всех куда-то переселили. В пустых комнатах и холодных коридорах гуляло эхо. Очевидно, дом покидали в спешке. В своей комнате Мэна нашла полупустую бутылку ароматического масла для ванны, носок, завалившийся за кровать, и обрезок ногтя на полу перед трюмо.
Настольные игры скрасили детям первые двое суток. Книги из библиотеки управляющего — сам Креншал не особенно интересовался литературой — спасли положение в третий день, когда Дариэл уговорил Аливера почитать вслух одну из эпических поэм. Мальчики были в восторге, но Мэна не могла отделаться от мыслей об отце. Коринн, видимо, чувствовала что-то похожее; девушка резко поднялась и молча вышла из комнаты. Коринн, впрочем, вообще мало разговаривала с тех пор, как они покинули Акацию. Если же она все-таки раскрывала рот, то говорила невыразительным, бесстрастным голосом, словно в окружающем мире не было ничего необычного.
Перемены начались ближе к вечеру третьего дня. Коринн вошла в гостиную, где дети по большей части проводили время, и обвела комнату мрачным взглядом. Мэна была искренне удивлена, когда Коринн подошла к ней, опустилась рядом с сестрой и устало вздохнула.
— Ты слышала? Один охранник рассказал, как двое людей пытались сбежать из города, но их заметили и «скрутили». А остальные солдаты засмеялись и сказали, что так им и надо. Как думаешь, что это значит?
— Наверное, это значит, что они были наказаны, — сказала Мэна.
— Разумеется! — Коринн фыркнула. — Ты всегда говоришь самые очевидные вещи. Как наказаны? Вот что я хочу знать.
— Я не всегда говорю очевидные вещи, — ответила Мэна, опасаясь, что раздражение сестры выльется в очередную ссору. На самом деле если кто-то и говорил банальности, то чаще всего сама Коринн.
Девушка издала тихий стон отчаяния.
— Здесь странно, Мэна. Все не так, как должно быть. И местные жители… не могу на них смотреть без содрогания. Они выглядят… они тупые, как будто у них мозги животных, а не людей. Я хочу домой. Я устала от неопределенности. Мне очень многое надо сделать.
— Например, что? — спросила Мэна, стараясь, чтобы в ее голосе сестра не уловила ни тени насмешки.
Похоже, удалось. Коринн искоса посмотрела на нее.
— Ты не поймешь.
На четвертый день слуга управляющего принес детям кубики, чтобы поиграть в крысиные бега. К тому времени Мэне уже надоело притворяться, будто она находит времяпрепровождение в пустом доме сколько-нибудь приятным. Как и Аливер, она считала дни и с нетерпением ждала новостей от Таддеуса, надеясь, что тот позволит им вернуться. Однако, когда от канцлера пришло первое шифрованное послание, оно никого не обнадежило. Положение по-прежнему нестабильное, писал Таддеус. Детям следует оставаться там, где они есть. Канцлер обещал, что будет предупреждать о малейших изменениях, но не упомянул ни словом, что же произошло с тех пор, как они уехали. Никаких новостей о войне. Ни намека на то, какова ситуация.
Однажды Мэна заметила странную пелену на небе и испугалась, что ее дурные предчувствия начинают воплощаться. В воздухе витали тени — странные текучие силуэты, похожие на тучи, парившие низко над землей. Глядя на них из окна своей комнаты, Мэна понимала, что они всегда были там. Просто раньше она не останавливалась, чтобы их рассмотреть. Дело было не в ненастной погоде, как ей казалось прежде, — в просветах между темными облаками виднелось ясное голубое небо. Как странно, подумала Мэна. Раз взглянув на эти тучи, она не могла отвести глаз. Они виделись девочке предвестниками зла — аморфные силуэты, которые могут превратиться во что-нибудь по-настоящему страшное, если смотреть на них слишком долго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
