и съесть, но после, Ваня. Хочешь сладкого?
М-м?
Выплёвывая ошмётки перьев, заинтересованно оборачиваюсь. Сладенького? Я это люблю! Лапы всё ещё болезненно ноют. Ещё бы, такую тушу в полёте отпихнуть, а потом порвать неслабо!.. И с удивлением оглядываю двух человечков, смотрящих на меня снизу вверх: они едва достают мне до плеча. Ага, а ведь я их знаю, просто не думала, что они такие маленькие! И спохватываюсь.
— Сла-день-кое…
Отличный у меня голос: низкий, рычащий… кр-расивый. Так бы и слушала. Удовольствия ради повторяю:
— Обе-щал, р-р-р… Давай!
И, присев для удобства разговора, протягиваю лапищу к тому, голубоглазому, который, улыбаясь, лезет в заплечный мешок и выуживает что-то прямоугольной формы, большое, вкусно пахнущее, снимает бумагу…
Мё-ёд! Рамка мёда! Вкусно!
Они почтительно ждут.
Осторожно — люди ведь такие хрупкие, стараюсь не задеть! — беру угощение… и, вспомнив кое-что, шарю взглядом по поляне. Крошечный мантикорыш, робко мяукнув и пригнувшись под моим взглядом, не убегает, а спрашивает с надеждой:
— На-ши? Пр-шли?
Какой умный детёныш! И храбрый! Ему я протягиваю первый кусочек сотов.
Второй — Ар-ркадию. Третий… Ах ты ж, у него в имени нет р-раскатистых звуков… Есть! Мар-ркос!
— Спасибо, Ива.
Он не только благодарит. Он гладит мою лапу, совершенно не пугаясь когтей, которые, даже втянутые, куда длиннее его пальцев. Молодец. Смелый. МОЙ.
Облизывая сладкую лапищу, смотрю на неё озадаченно. И рычу:
— Кр-ровь. Должна быть. Где?
— Нет крови, Ива, — тихо отвечает Мой. Мар-ркос. — На тебе защита Светлого. Помнишь, как ты её обрела? Ты не только сама невредима, у тебя и разум в порядке: звериная ипостась тебе его не застит… Ты ведь меня понимаешь, да?
Поспешно проглотив остатки мёда, киваю. И опять смотрю на конечности.
Пустые. Липкие. Мыть.
— Мыть, — почему-то сообщаю людям. Ах, да: это чтобы они не волновались, когда я их покину. Поднимаюсь во весь рост и, едва удержавшись, чтобы не укусить поверженного врага, обхожу его тушу, спеленатую чёрной магической сетью, и бреду к воде. Вообще-то, так ковылять неудобно, на четырёх лапах ловчее… Шаги за спиной не настораживают. Пусть. Даже хорошо, что Мой рядом. Спокойно. А втор-рой, Ар-ркаша, остался с гр-рифоном и говорит нам вслед, что вызвал подмогу. И про какой-то стазис.
Мантикорыш не отстаёт, трусит рядом. Норовит прижаться к моей задней лапе. Больше не боится. Молодец. Остановившись, сажаю его себе на загривок. Мой человек, почти неслышно ступая, идёт рядом, поглядывая на меня с тревогой. Зря волнуется. Всё хорошо.
Зайдя в озеро по колено и потянувшись лапами к воде, замираю. Из зеркальной глади на меня любуется медведица. Чёрная. С белоснежным треугольником на груди. С прекрасными серыми глазками и великолепными клыками. Кр-раси-ивая — глаз не отвести!
Со спины шумно срывается в воду мантикорыш. Пискнув, сразу плывёт, заработав лапками. Радуется.
— Ты удивительна! — ласково говорит за моей спиной Мага. — И прекрасна в любой ипостаси, слышишь, Ива?
А я…
Плюхнувшись в озеро, подвываю от смеха.
«Белочка! — говорили мне. — Или зайчик! Даже в голову не бери!» Ну, Аркаша, ну, погоди!
* * *
Сто́ит мне, предварительно помывши лапы и окунувшись заодно с головой, прокосолапить на берег, мой человек, которого зовут Магой-Маркосом — о как, я помню! — предусмотрительно отскакивает на несколько шагов. Да не боится он, а просто умный! Иначе был бы мокрый. Привычно, будто всю жизнь этим занималась, отряхиваюсь. Вращательная волна идёт от головы до кончика хвоста, вода разлетается красиво, веером, во все стороны… Сдержанно улыбается Мой мужчина. Малыш Боровичок пытается повторить за мной и разочарованно пищит: у него пока нет даже гривы, а шёрстка короткая, так что выходит так себе.
Прищёлкнув пальцами, Мага отсылает в нашу сторону тёплый вихрь. Мантикорыш сохнет быстро, а вот со мной сложнее. Меня много. Поднявшись на задние лапы, задираю передние кверху и кружусь, как балерина, подставляясь под воздушные струи. Несмотря на объём и кажущуюся грузность, это тело удивительно ловко и грациозно. Я точно знаю, что могу пройтись бесшумно по самому запущенному бурелому, легко переплыть широкую реку, а, выбравшись на бережок, ещё и поиграть в догонялки с оленем или лошадкой. И выиграть. Такое вот я совершенное создание.
… А что у нас здесь? Прислушиваясь к ощущениям, кладу лапу на меховой живот. То, что он чуть выпирает, определить можно лишь на ощупь, зрительно же густая шерсть его маскирует. Но с ними всё в порядке, я знаю. Как и то, что первый оборот уже отослал малышам слепок с моей нынешней ауры, который накрепко врастёт в их магические матрицы. Откуда такая осведомленность? Влияние Защиты Светлого. Теперь, хоть и с небольшим опозданием, но я понимаю недавно услышанные слова моего некроманта. Если бы не Защита — мне пришлось бы туго и при первом обороте, и в схватке с другим оборотнем. Медведица, едва проявившись, ринулась в бой, не вытеснив при этом из моего сознания меня-человека, и победила. Но если бы не подарок дяди Георгия — монстро-птиц порвал бы её когтями до полусмерти. А мог и магией пульнуть.
Вот, кстати, о монстро-птицах… Озабоченно втягиваю воздух носом.
— Ива…
Мага снова рядом, бережно поглаживает меня по плечу.
— Я уже слышу кое-что из твоих мыслей, и это хорошо. Человеческое сознание в тебе окончательно берёт верх. Позже, если захочешь пожить в этой ипостаси, мы с тобой поучимся, как выдерживать баланс между двумя сознаниями. А сейчас, прости, но пора возвращаться в родной облик. Что, понравилось быть зверем?
Неожиданно для себя я не просто обдумываю его слова, но и отвечаю мысленно:
«Конечно, понравилось. Это здорово. Мир совсем другой, и я в этой шкуре умею гораздо больше… А можно ещё чуть-чуть побыть такой?»
Он колеблется.
— Минуту-другую, не больше. И достаточно на первый раз. Иначе потом… откат очень неприятен, Ива. Первый оборот всё равно что тренировка на неразвитые группы мышц: если переборщишь с нагрузкой — придётся расплачиваться болью. И, кстати…
Он снимает куртку.
— Скоро здесь будет много народу, Аркаша вызвал целителей из Белой Розы. Обычно в дежурной группе паладинов работает портальщик, так что ребята не задержатся. Не мешало бы тебе проявиться и одеться до их появления, а то тебе самой неловко ходить голышом.
Много народу? Обеспокоенно ищу глазами Боровичка. Не испугается ли он посторонних? Успеваю заметить лишь удаляющийся в сторону полянки рыжий задок с подёргивающимся хвостиком. Бедняга неуклюж, его слегка заносит на поворотах, но любопытство
