— Не думал, что семейная жизнь — это тоже бизнес, — фыркнул Захар. Его от грубоватого сравнения покорёжило. Может, идти к Стейш было не лучшей идеей?
— Не бизнес, но хрен знает, как еще тебе объяснить слово компромисс.
— Ладно-ладно, понял, — выдохнул Захар. — Спасибо за консультацию.
На счет понял, он погорячился. Выводы сделал, а вот, чтобы понять и переварить ему потребуется немного времени. Примерно столько же, сколько Саше для того, чтобы остыть.
Александра
Смутно помнила, как под косыми взглядами коллег пробежала в свой кабинет, взяла вещи, выключила компьютер и поспешила уйти из офиса. Не сегодня. Завтра она обязательно со всем справится, а сегодня хочется просто забиться в свою уютную норку, налить стакан чая и не думать об этом самоуверенном типе. И плевать, где там ёкает.
Стоило войти домой и налить себе чай, как вжикнул телефон. Еще раз, а затем еще и еще.
— Да что такое?!
Сообщения в социальные сети сыпались как из рога изобилия. Саша открыла одно из них и остолбенела: “Дура, оставь его в покое! Ты его не заслуживаешь!”. Следом шло еще штук двадцать аналогичного содержания.
Попытку разобраться прервал звонок Музы.
— Саша, это беда! Я скоро буду!
— Что происходит?
— Не выходи из дома и жди меня. Влад заберет Катюшу с Олимпиады, пока они и до неё не добрались. Отключи домофон!
Саша выглянула в окно и увидела толпу машин: люди с камерами сновали внизу как обезумевшие муравьи. В трубке раздавались короткие губки, но не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — выходка Захара стала достоянием общественности, как и ссора на паркинге. Идиотка, о чем она думала? Можно же было поругаться в машине или, на худой конец, дома.
Прерывая самобичевание, зазвенел домофон. Саша метнулась вдоль по коридору, отключила звук и, на всякий случай, заперла дверь еще на пару замков.
Снова зазвонил мобильник. Захар.
— Саша, ничего не бойся. Не нервничай. Сиди дома, никому не открывай, я всё решу.
— Пошел ты! — рявкнула она в рубку. — Всё из-за тебя! Долбанный Креспо! Ненавижу!
Выключила телефон и швырнула его внутрь шкафа. Её трясло. Что теперь делать? Если раньше она просто опасалась этого шторма, то теперь оказалась в самом его центре. Катя! Тут же принялась выкапывать опальный мобильник из недр шкафа.
“Абонент временно недоступен” — ножом по груди.
— Саша, ты больная. Олимпиада, возможно, еще идет. Им точно сказали выключить телефоны, — успокоила сама себя, но тут же черкнула дочери смс.
“Позвони, как только закончишь. Я переживаю.”
Написала и совершила самую большую ошибку — решила посмотреть, что происходит в сети. По запросу “Креспо” творилось настоящее мракобесие. Статьи одна одной хуже:
“Новая любовь Креспо. Снова не все гладко?”
“Кто она — избранница миллиардера Креспо. Самодостаточная мать-одиночка или дура? Скандал на паркинге!”
“Александра Зимина: что мы знаем о будущей жене Захара Креспо”
“Избранница Креспо любит служебные романы. Интервью с коллегой”
“Зимина. Откровенные фото. Узнай, что любят миллиардеры”
Саша не открыла ни одну из новостей, понимая, что её просто вывернет наизнанку. Отвращение, грязь, желание взять ластик и навсегда стереть из своей жизни всё это. Вот только одна проблема, от мысли, что придется стереть Захара, все внутри болезненно сжалось. Без него все будет уже не так, не то. Будто жизнь в одно мгновение лишится всех красок.
Да, Саша будет жить, но жить в черно-белом и, возможно, немом кино вместо блокбастера со спецэффектами. Вот только с последним жизнь, определенно, переборщила.
Мгновенно вспомнила о том, что наговорила Захару и схватилась за телефон. Но этот абонент был занят еще долгие полчаса, а затем и вовсе пропал из сети.
А вот её телефон начал буквально разрываться от звонков с неизвестных номеров. Саша стойко сбрасывала их один за одним, понимая, что на том конце провода точно не дочь.
Катюша всё не звонила.
Катюша
Проиграла.
Катя брела по коридорам школы, куда ноги идут, лишь бы подальше от людей. Туда, где она сможет, наконец, расплакаться. Выскользнула из школы через пожарный выход и, не обращая внимания на суетящихся людей, отправилась в парк.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она не понимала, почему. Всё шло прекрасно. Задания на один зуб, даже на половинку зуба, если хорошо подумать. Но как? Как она умудрилась ошибиться! Вместо плюса поставила минус. Идиотская ошибка, которая сломала всю программу.
Итог всех мучений — третье место. Третье! Катя Зимина на третьем месте в Общероссийской олимпиаде, вот позорище! Как она маме в глаза будет смотреть? Как Музе и Стейш сказать? А Захару? Они все так за нее переживали…
Вошла в парк и, сев на ближайшую скамейку, все-таки разрыдалась.
— Катя? Что случилось? — голос, который она слышала всего однажды и уже успела забыть.
От удивления даже слезы высохли. Катя стерла с лица последние слезинки, хлюпнула носом и подняла взгляд. Лекс стоял напротив и участливо улыбался.
— Ничего, олимпиаду не выиграла. Расстроилась. — бросила сухо.
В тайне она была обижена на горе-папашу, который бросил её второй раз, пропав с радаров после того злополучного дня в парке. Поговорим в самой, Катюша дала себе зарок: если он снова напишет и предложит встретиться, она по-взрослому поговорит с мамой, а потом придет к Лексу и узнает правду, о том, почему он их бросил.
Но он так и не написал. Проявлять инициативу Катя не стала, да и не до этого было: подготовка к олимпиаде, спасение мамы, возвращение Влада — слишком много событий, чтобы помнить про нерадивого папашу.
— Ничего страшного. У всех бывают неудачи, — пожал плечами Лекс и, позвякивая цепями на кожаных штанах, уселся рядом с ней на лавку. — Прости, что пропал. Срочная работа подвалила.
— Бывает, — пожала плечами Катя.
Если она и хотела ему что-то высказать, то давно перегорела. Сейчас ей хотелось домой. Обнять маму, похныкать о своей беде. Послушать умный совет от Захара, написать Музе и Стейш. Первая непременно начнет утешать, а вторая сообщит холодно: “Надо больше заниматься! В следующем году ты их сделаешь!”.
— Ну, я пойду. Дома мама ждет, — поднялась и оправила складки на чуть примятой школьной юбке.
— Подожди. Раз я тебя встретил, может, хоть по мороженому съедим? Ты какое любишь?
— Зависит от настроения.
Задерживаться в парке не хотелось, но с другой стороны, вот он Лекс, хочет пообщаться, извиняется — делает первый шаг. Может, попробовать?
Катя чуть прищурила серые глаза, пытаясь понять, стоит говорить с этим человеком или лучше бежать без оглядки.
— Тогда так, вот деньги, — он протянул ей смятую купюру. — Рядом за поворотом ларек с мороженым, знаешь его?
— Пф, да я этот парк знаю как свои пять пальцев.
— Отлично. Тогда иди и выбери, что хочешь. Обещаю, что надолго не задержу, просто хочу с тобой познакомиться. Все-таки ты моя дочь.
И Катя сдалась. Ладно, пока идет за мороженым — позвонит маме, предупредит, что встретила Лекса в парке. В конце концов, тут людное место, что он ей сделает? Мороженым отравит?
— Хорошо. Только ненадолго.
Взяла из его рук деньги и рванула покупать мороженое. Завернув за угол, включила телефон и трижды позвонила маме — занято. Три непрочитанных сообщения даже не стала открывать, Муза и Стейш, скорее всего, переживают и спрашивают как прошла олимпиада.
Сунула телефон в карман за мгновение до участливого:
— Добрый день! Какое мороженое изволите? — спросила улыбчивая женщина. Здесь всегда спрашивали с “изволите”, наверное, так заставили.
Катя замерла на месте, понимая, что не спросила у Лекса, какое взять ему.
— Ой, я забыла какое для друга взять!
Побежала обратно и, не сдержав собственный хулиганский характер, решила напугать Лекса из ближайших кустов. Пролезла на газон и, прячась за невысокими кустами, подбежала “с тыла” к лавке, на которой сидел недо-папочка. Только хотела выпрыгнуть, как услышала, что Лекс говорит по телефону и это не просто треп:
