грудь. В это царство лучше не вносить ребенка, который видел женские титюли лишь под одним углом:
«Придется, барбосёнок, у себя немного подождать».
Она такая беззащитная, когда лежит с закрытыми глазами и делает вид, что сладко спит. Очень нежная, слишком хрупкая, почти хрустальная, прозрачная, незамутненная и чистая жена. О такой натуральности, если я не ошибаюсь, принято говорить, как о кристальности, сравнимой с чистотой слезы, которую на слишком белой коже рассмотреть без оптики нельзя.
Что же ты за явление такое? Распущенные волосы разложены — и не иначе — по небольшой подушке, красиво обрамляют кольцами задумчивое, погруженное в мечты и негу, идеальное лицо. Фролов заметил очень точно — она действительно красавица. Хотя я мог бы кое-что дополнить:
«Красива, когда не распускает руки и не раскрывает злого рта!».
Моя щека визжит о том, что обручальное кольцо, по-видимому, ей немного велико. Горячий обод застыл в районе сочленения первой и второй безымянных фаланг и не опускается на основание тоненького пальца. Спадает, но задерживается на косточке и не дает упасть на пол, зато эффектно раздирает кожу тому, кто под раздачу с ювелирным украшением по воле случая попал. Светлые ручонки, отсутствующий напрочь маникюр и единственное дорогое украшение, которое я ей навязал, напялив с легкостью на правый безымянный палец.
Как разбудить ее, чтобы не испортить впечатление?
Тимоша возится, при этом издает смешные звуки: курлычет, что-то на своем себе же говорит, агукает и гулит, тихо тпрукает губами, тормозит, затем хохочет и тонким голоском звенит. Я убавляю звук динамика детской рации и прячу электронное устройство под подушку, а после крадущейся походкой направляюсь к той, которая спокойно в одиночку спит.
— Доброе утро, — присаживаюсь на край кровати, напираю задницей, толкая спрятанное под летним одеялом тело в мягкий бок и твердое бедро. — Подвинься, синеглазка.
— … — жена забрасывает кисть себе на лоб и, щурясь, лениво открывает пока еще замыленный глазок.
— В чем дело? — я выставляю руки себе на пояс.
— М-а-а? — сладко широко зевает.
— Уже половина шестого утра, а ты еще не встала.
— М? — подскакивает быстро и расставляет по бокам в локтях согнутые руки, на которые опирается теперь, как небольшая рамка на устойчивый каркас.
— Какие планы на сегодня, А-С-Я? — специально делаю упор на имя, притормозив посыл.
— У меня клиенты, — бухтит под нос и опускает взгляд. — Ты не мог бы…
Ага, сейчас!
— Придется перенести, потому что суббота — это важный день семьи. Сын рассказал мне по секрету, что еще ни разу не был на море. Это надо срочным образом исправить. Отказов мы не принимаем, поэтому твоим клиентам настойчиво рекомендую подождать.
— Он слишком маленький. Я считаю, что рано, да и любой педиатр со мною согласится и подтвердит, что общественная вода — почти всегда полная антисанитария и верный путь к кишечной палочке. Поэтому, я возражаю. Костя, пропусти меня.
— Тимофей не собирается купаться, Ася, к тому же у него нет плавок или пляжных шортиков. Позаботься, солнышко, об этом. А посему он всего лишь составит нам компанию, тем более что от услуг хорошей няни ты отказалась, но сидеть в четырех стенах — никуда не годится. Поэтому я выберу место и организую программу на свежем воздухе. От тебя требуется предоставить парню своевременное питание, чистый подгузон и счастливую улыбку на лице, которое ты будешь направлять к нему под тент.
— Там слишком жарко, — оттолкнувшись от матраса, жена садится в кровати и, двигая ногами, начинает к изголовью отползать. — Я его не слышу. В чем дело?
— Все ништяк, — теперь ловлю ее недоумевающий взгляд. — Он вымыт и чист. Я его обтер, затем переодел, но, к сожалению, пока не накормил. В моем меню предусмотрены исключительно взрослые блюда. Боюсь, что в бутылочку с детской смесью случайно кайенский перец положу, поэтому…
— Вы давно проснулись? — двумя руками вспушивает гриву, струящуюся по ее плечам.
— Бодрствуем с четырех утра, но можно считать, что окончательно проснулись всего лишь полчаса назад. Мне почему-то казалось, — она толкается, пытаясь встать, — что малышня любит вздремнуть до двенадцати или часу дня. Что ты делаешь? — я не спешу, но все же отстраняюсь, освобождая ей пространство для маневров.
— У меня дела.
— Нет! — встаю и распрямляюсь. — Ты все отложишь, — категорично заявляю.
— Я обещала…
— У меня выходной, у Тимки выходной, а это значит, что и ты гуляешь с нами, так сказать, за компанию. Возражения не принимаются, к тому же, сегодня суббота.
— И что? Ты тоже уезжаешь по субботам.
— Давай не будем препираться по сущим пустякам и проведем наш первый общий день…
— Общий? Первый? — похоже, кто-то решил к моим словам придраться.
— После примирения, которое, откровенно говоря, пока еще не состоялось. За это, — надавливаю пальцем на свою щеку, мгновенно замечая, как Ася опускает вниз глаза, — ты, Мальвина, еще ничем не рассчиталась, но обещала быть покорной и послушной. Настало время слова делами доказать.
— Как голова?
Что, между прочим, очень странно — уже прошла и совершенно не болит!
— Нормально…
«Шеф, привет!» — некстати получаю сообщение от Фролова.
«Ты не вовремя, а я не в настроении» — дожевываю свой омлет, затем проглатываю вставший колом «семь злаков» хлеб и суечусь глазами, присматривая за светлой женской головой, которая наклонена к мальчишке, сосущему теплую молочную бутылку.
— Хорошо, сынок, — курлычет Ася. — Ещё или всё?
— А! — он вскрикивает, затем захлебывается и громко кашляет.
— Не спеши.
Да уж! Спешить нельзя, барбос!
«Нужна твоя подпись и личное присутствие» — во всей красе гундосит весьма настойчивый дружок.
— Пюрешку будем?
Нет, нет и нет! Я морщусь вместо сына и отворачиваюсь от того, что плавно приближается к его надутому лицу.
— Это что? — скрипя зубами, транслирую неприязнь и скрытый гонор. — Мне кажется, он уже поел. Ты его раскормишь и сделаешь толстым парнем. Это…
— Пюре из брокколи. Ноль калорий, зато масса витаминов. Все нормально.
Ох, да чтоб тебя!
— По его лицу я могу судить о том, что Тима явно не в восторге от подобного прикорма. Ася, если ты не возражаешь…
— Не мешай! — с последним возгласом заталкивает силиконовую ложку в ротик моему сынишке.
«Этот день посвящен семье. Я серьезно, Саша. Отложим до завтра, а в идеале — перенесем рабочее на ближайший понедельник» — разглядываю исподлобья снующую туда-сюда теперь надувшуюся не пойми на что чуть-чуть задумчивую Асю. — «Какой проект? Хотя бы намекни».
«Вавилов и компания. Там есть подвижки и срочным образом пошла деньга. Кость, хотя бы на несколько минут вечером. Давай, например, часов в шесть или семь. Ты подъедешь, поставишь визу,
